Огонь vs Лед. Переворот наоборот

– Мне больше понравилось бы, если бы освободил мои крылья. С выпущенными, знаешь, не очень удобно ходить, а в таком состоянии они не убираются.

– Обязательно, но только когда буду уверен, что ты не сбежишь.

Теперь наступает моя очередь вздергивать бровь. Правда, вряд ли у меня это получается так же отточено, как и у него.

– Полагаешь, такое время когда‑нибудь наступит?

– Уверен в этом.

– А знаешь, в чем я уверена?

– И в чем же?

Мы  с ним будто ведем светскую беседу в какой‑нибудь из гостиных дворца, и Ринара совсем не смущает, что он сидит, а я стою перед ним. Где его только манерам учили? Он лишь подтягивает ноги, а я засматриваюсь на проступающие под тканью рельефные мышцы, опирается локтями о колени и соединяет длинные изящные пальцы. Я не могу отвести от них взгляд: каждая фаланга четко очерчена, удлиненные ногти с серебристым отливом контрастируют со смугловатой кожей, по кистям змеятся едва проступающие вены и скрываются под жесткими манжетами.

В голове опять что‑то настойчиво скребется, старается выбраться наружу – не самое приятное ощущение. Хочется просто вскрыть черепную коробку и наконец достать то, что упорно пытается освободиться.

– Уверена в том, что хочешь меня рассматривать? – переспрашивает Ринар, а напряженный голос слегка звенит и ударяет меня словно шальным заклятием.

Вздрагиваю, смаргиваю наваждение, а огонь внутри вспыхивает с новой силой и мечется, будто зверь в клетке.

– Нет! – вздергиваю подбородок. – Уверена в том, что Франис доберется до тебя! Снова меня освободит, а тебя… тебя оставит без крыльев и навсегда лишит магии. Да, я ничего не помню, но все знаю! Ты уже похищал меня, хотел… – я запнулась. С языка не шли его грязные намерения об усилении собственного преступного рода. – Но Франис тебя нашел, найдет и сейчас! Тебе не скрыться!

В своей запальчивости я не сразу соображаю, что Ринар уже не сидит. Он успел вскочить, и сейчас стоит напротив меня, весь напряженный и готовый к прыжку.

«Что я творю? Злю разбойника, в полной власти которого нахожусь!» – проносится в голове, но я уже не могу остановиться. Словно не управляю собой, а кто‑то меня подталкивает к безумному монологу.

– Думаешь, благодаря твоему клейму, я буду послушной рабыней?! Не надейся! Даже с заблокированной магией я не буду тебе подчиняться. И, если ты не полное ничтожество, то немедленно сними с меня свою гадкую метку!

– Так вот как ты все видишь?

Говорит Ринар вроде бы спокойно, только ноздри точеного носа трепещут, да стены покрываются толстым слоем инея.

Я его разозлила.

Краем глаза замечаю, как сильно он сжимает кулаки, вены на кистях вздуваются сильнее, и я снова будто выпадаю из реальности. Взгляд скользит по ним, но упирается в манжету, а хочется видеть больше – как вены обвивают мускулистые предплечья, проступают на бицепсах, как переливается кожа под неровным светом свечей.

Почему‑то кажется, что я это видела, знаю, но откуда?

Я никогда не видела Франиса обнаженным, да и ни одного мужчину тоже.

– Ты права – хриплый голос врывается в мои мысли. – Клеймо надо снять. Собственно, для этого я и пришел.

Вот так вот просто? Без условий или торговли? Просто согласился? Я не верю своим ушам.

– Но для этого спрячь свои красивые перышки. Мне, конечно, нравится на них смотреть, но они помешают снятию метки.

– Боишься, что не сможешь через них пробиться, – самодовольно усмехаюсь я и стараюсь убрать свою защиту. Нехотя, поскольку исподволь все же чувствую опасность, но перья все же исчезают под кожей.

– Сейчас сама все поймешь, – Ринар подает мне руку, но свои я демонстративно скрещиваю на груди. – Хорошо, раз так хочешь, – пожимает он плечами и указывает на выход, с которого взмахом снимает защиту. – Прошу.

Что я пойму?

Поворачиваюсь, чтобы спросить, но не успеваю и рта раскрыть – мы практически врезаемся в выстроившихся шеренгой обитателей пещеры. Будто я какое‑то чудо заморское. Зачем на меня так пялиться?

Рыженькая девочка с тугой косой, которая чуть раньше вбегала в мою «комнату», сейчас стоит рядом с невысоким мужчиной и женщиной в длинном переднике поверх скромного клетчатого платья и такими же, как у девочки, волосами. Все трое не отводят от меня подозрительно блестящих глаз.

Почему так смотрят? Что хотят? Может, их тоже удерживают здесь силой, и они ждут моего заступничества? Но с этим предположением не сходится то, как девочка смело разговаривала с самим драконом, сильнее которых, по словам Франиса, только фениксы, а она совсем не боялась, в ее позе и интонациях слышатся только почтение и восхищение, так не разговаривают с теми, кого боятся.

Что здесь происходит?

Голова снова начинает противно болеть, а из‑под кожи рвутся перья, но я стараюсь их сдерживать.

Вот и невысокая девушка с каштановыми волосами, почти спрятавшись за пепельноволосым громилой с суровым лицом, смотрит на меня с таким сочувствием, будто я тяжелобольная или нахожусь при смерти.

Внимательнее вглядываюсь в череду лиц – кто‑то мне сочувствует, кто‑то смотрит с надеждой и переводит взгляд с меня на Ринара, но на всех написано ожидание.

Ожидание чего?

Да, Ринар обещал, что снимет клеймо, но неужели из этого надо делать представление?  Я предпочла бы, чтобы все прошло более камерно.

– Вальден! – в негромком голосе Ринара звучат такие повелительные интонации, что невозможно им не повиноваться, сразу чувствуется, что он привык приказывать и что приказы немедленно исполняются, вот и из ровной шеренги выходит оборотень. Именно он поймал меня в лесу и набросил подавляющий магию ошейник.

Когти прорастают сами собой, а грудь вибрирует от сдерживаемого гневного рокота. На плечах то появляются, то исчезают жесткие перья,  и клеймо начинает зудеть сильнее, а Вальден рассматривает меня. Открыто, нагло, оценивающе, ничуть не смущаясь присутствия своего командира.

– Снимай, – приказывает Ринар, при этом, раньше, чем успеваю отойти, обхватывает за талию, прижимает к себе, словно укрывая в своих руках, лишь слегка разворачивает заклейменным плечом к Вальдену.

Ничего не понимаю!

Франис говорил, что пометили меня драконы, как свою собственность. Тогда, при чем здесь оборотень? Ни одно существо не позволит поставить чужую метку на том, что принадлежит ему.

В голове стреляет так сильно, что, кажется, она сейчас разлетится, как переспелый орех. Перед глазами полная темнота сменяется яркими вспышками.

Вспышка – музыка, смех, мешанина лиц.

Вторая – рычание, терпкий запах хищников и ощущение опасности.