Он съел моего фамильяра

– Это я‑то? Сам кто таков будешь? – И мужчина покрутил сковородкой, словно спортивным прибором или мечом.

– Гость.

– Так и я гость. Особый… Завсегда в этом доме с радостью принимаемый, – отозвался тот и подмигнул растерянной Вике. – Скажи этому надутому франту, что мое рыжеволосое солнце без ума от своего малыша‑великана. – Он поиграл мышцами рук и груди, так что Демиан невольно скривился и поглядел на девушкуо осуждающим взглядом.

Мало ли кто мог нравиться Исидоре, подумалось ей, сама она на предпочитала умных мужчин, а этот гороподобный к таким явно не относился. Но разбираться во всем этом сейчас ей хотелось бы меньше всего… Она почувствовала такую усталость, что, казалось, языком еле ворочала, когда говорила:

– Твое рыжеволосое солнце сейчас пойдет баиньки… в одиночестве. Ты уж как‑нибудь сам в этот раз… У меня болит голова. Просто раскалывается…

– А использовать заклинаньице? – предложил здоровяк.

– Заклинанья по пятницам строго запрещены, – припечатала Вика.

Потом, не глядя ни на кого из мужчин, распахнула ближайшую дверь – только бы это не оказался чулан! – и ушла с высоко вздернутым подбородком.

Ох, как же она устала от сюрпризов этого дня! Так бы уснула и проспала целый день кряду.

К счастью, и кровать прямо тут под рукой… Ее собственная, из Московской квартиры. Как и мечтала…

Уже даже не удивляясь, Виктория подперла ручку двери тяжелым стулом, разделась, невольно залюбовавшись молодым, без единой складочки телом, а после залезла под одеяло и провалилась в глубокий, без сновидений сон.

И проспала, судя по ощущениям, очень долго… Голова была свежей, тело бодрым. А нахлынувшие воспоминания о минувшем дне показались бурной фантазией… Может, ее в переулке огрели по голове, и она лежит в коме и видит цветные сны?

– Исидора, девочка моя ясная, – прозвучал басовитый, смягченный ласковой интонацией голосок из‑за двери. – Твой мальчик соскучился по тебе.

– Если и сон, то очень реалистичный, – прошептала она, утыкаясь лицом в подушку.

Что делать с докучливым ухажером бывшей колдуньи она понятия не имела.

– Почему бы моему мальчику не приготовить мне завтрак в постель, – ворчливо отозвалась она и подумала про Демиана: он‑то где, бедненький, ночевал? Про него‑то она вчера и не подумала даже…

– Будет тебе завтрак в постельку, – пообещали ей из‑за двери, и гость, она слышала это, зазвенел посудой на кухне.

Пора одеваться. Виктория вылезла из постели и с надеждой распахнула платяной шкаф… Шкаф ее, а одежда в нем Исидорина. Эх, не все коту масленица! Она стянула с вешалки что‑то нежно‑серое с розоватым отливом (прежде этот оттенок называли «розовым пеплом) и, одевшись, с минуту покрутилась у зеркала.

Чертовка Исидора была настоящей красоткой! Уж этого у нее не отнять…

– Солнце, открывай своему малышу‑великану: завтрак готов.

Вика вдруг испугалась, что если докучливый здоровяк увидит новую спальню колдуньи, может начать задавать неудобные им вопросы. А потому ринулась к двери, отодвинула стул и, распахнув дверь, поспешила выскочить за порог прежде, чем тот сунется в комнату. Правда, он все‑таки что‑то заметил: округлил глаза и спросил:

– Решила сменить обстановку?

– Женщинам нравятся перемены.

Она потянула здоровяка к обеденному столу, села и попросила:

– Ну, угощай меня завтракам. – И только тогда рассмотрела, что из одежды на любовнике Исидоры был только фартук. Как в лучших и самых смелых фантазиях, что ее когда‑либо посещали…

– Эээ, – дар речи покинул ее на мгновенье, – ты не замерз? – спросила она.

– Я думал, ты согреешь меня… – сказал мужчина с интимными нотками в голосе, подступил ближе и, зачерпнув чего‑то багряно‑красного из тарелки, потянул ложку к ее губам.

Вика сглотнула.

– Что это? – спросила лишь бы что‑то сказать.

– Твой любимый джем из лягушечьих потрошков. Все как ты любишь, конфетка!

– Из лягушечьих потрошков?!

– Знал, что ты будешь в восторге.

Ложка зависла в двух сантиметрах от Викиных губ, и она с ужасом поглядела на ее содержимое.

– Может, я для начала съем чего‑то другого? – предложила она.

Здоровяк жмякнул ложку в тарелку.

– Хорошо, моя капризная вишенка, тогда бисквит с паучьими лапками!

Вика всхлипнула:

– Мамочки! – Подалась назад от стола и едва не свалилась со стула.

Здоровяк подцепил ее пальцем за вырез платья и удержал. Лицо его при этом стало серьезным, игривость сменилась подозрительным взглядом…

– Что происходит? – осведомился с напором. – Сначала приволокла в дом какого‑то франта, меня к себе, как чужого, не подпускаешь, а теперь еще и от любимых блюд нос воротишь. Кто ты такая? – почти взрыкнул он. – Говори, где Исидора! Иначе… – Он стиснул огромный кулак.

Перепуганная не на шутку, Виктория отозвалась:

– Это просто ошибка. Исидора вернется, как только сможет! Обещаю вам.

– Где она?

– Я… я не знаю.

Мужчина стиснул пальцы на ее шее. Вот и конец моим приключениям, решила Виктория, закрыв глаза и приготовившись умирать. Только пальцы так и не сжались, а звук разбившегося стекла заставил ее оценить ситуацию по‑другому…

– Озабоченная скотина, – процедил сквозь зубы ее спаситель, огревший здоровяка первым попавшимся под руку горшком неясного содержания.

Тот повалился на пол в клубах голубоватого дыма, фартучек его сбился, демонстрируя все, что стоило бы прикрыть, но долго любоваться его достоинствами им не пришлось: все тот же голубоватый дымок вспыхнул ослепительным светом, и вместо здоровяка они увидали… мышонка.

Тот заметался по дому с трогательным мышиным писком, забился под шкаф и затих.

Обалдевшие Демиан и Виктория наконец‑то переглянулись.

– Ты превратил его в мышь? – озвучила девушка только что виденное.

– Для пущей ясности: это сделало Исидорино зелье, – возразил Демиан. –  Я абсолютно здесь не при чем!

– Это ж подумать только, здоровяк превратился в мышонка. – Викторию распирало от, казалось бы, неуместной улыбки, даже челюсти заломило. – Бедный зверушка! Исидора его расколдует… я надеюсь…  И поделом ему за напористость. – Спросила: – Ты хоть выспался этой ночью? Я поступила по‑свински, бросив тебя с этим громилой наедине.