Отчаянная

– Что ж, мы, может, и позабавимся, – отпустив Диану, хмыкнул он, покидая комнату.

Она обессиленно опустилась на кровать. Отчетливо послышался скрежет засова, запирающего ее с той стороны.

Ну вот и не удалась попытка бегства.

Если бы она только умела ездить верхом! Возможно, нужно было заручиться чьей‑то поддержкой, тогда шансы убежать стали бы выше.

Девушка сняла насквозь промокшее платье, ожерелье и, закутавшись в покрывало, ожидала горячей воды. Ждать долго не пришлось, вскоре снова послышался скрежет, и в комнату вошли слуги, несущие корыто и несколько ведер воды. Диана хотела запереть за ними дверь, но обнаружилось, что изнутри та не закрывается.

«Очаровательно. Никакой уединенности. Меня запереть могут, а я сама изолироваться не – нет. Интересно, Астерию часто закрывали в комнате?»

Видимо да, потому что на окнах стояли решетки. Надежда покинуть помещение через окно спальни угасла так же быстро, как и появилась.

Грустно вздохнув, Диана успокаивала себя мыслью, что все образуется, она обязательно придумает, как сбежать. Нежась в горячей воде, гостья услышала скрип открывающейся двери.

– Мистрисс Астерия, я принесла вам горячего чаю, чтобы вы согрелись и не заболели. Выпейте его, пока не остыл, он придаст вам сил и спокойствия.

Диана поблагодарила за напиток и не отказалась, когда служанка предложила помощь в купании.

Тело было вымыто, чай допит, и теперь дошла очередь до свадебного наряда. Когда он уже сидел на ней, Диана почувствовала легкое головокружение. Служанка спешно усадила ее на стул и занялась прической. Туман в голове невесты усилился. Легкая слабость окутала все тело. Примерно такое ощущение девушке приходилось чувствовать в молодости, когда она с друзьями решила покурить травку. Тогда это ей совсем не понравилось, и она пообещала себе никогда в жизни больше не пробовать эту дрянь. Это неприятное ощущение в конечностях, как будто они ватные, покалывание в затылке и частичное отсутствие контроля над телом. Все остальные веселились, хихикали без причины, а она пребывала в прострации.

Сквозь туман послышался голос Кириоса.

– Астерия все выпила?

Получив утвердительный ответ, он отпустил служанку.

Мужчина надел ей на шею колье, обул красивые кожаные туфли ей на ноги и поднял с места.

– Нам пора, девочка моя. Эта чудесная трава сделает тебя послушной и веселой до самой глубокой ночи. Завтра уже будешь женой этого старикашки и консуммируешь союз. Надо было давно тебе это снадобье предложить. Не пришлось бы все утро за тобой бегать!

Никогда в жизни Диана не чувствовала себя такой беспомощной. Перед глазами все кружилось, если бы не цепкая рука «брата», то, вероятнее всего, давно упала бы. Она попыталась что‑то сказать, но слова выходили бессвязными. Да и окружающих понимала с трудом.

– Вы обворожительны, Астерия, – восхитился Горонтэк, но девушка лишь взглянула на него туманным взглядом. – Что с ней? Она нездорова? – нахмурившись, обратился он к Кириосу.

– О, нет, что вы. Все в порядке. Моя сестренка так волновалась перед предстоящим событием, что выпила успокоительного и немного переусердствовала с дозой. Это вскоре пройдет. Пойдемте в священную комнату, нас уже заждались.

 

 

ГЛАВА 8

 

Этот кошмар продолжался с ней и вроде бы без нее. Хотелось кричать, противиться, бежать, но не было сил, ясности и принятия происходящего. Как будто смотришь фильм, сопереживаешь, но участия в нем не принимаешь.

Звучали священные клятвы, подписывались важные документы. Жених целовал ее в уста в знак скрепления союза, а она чувствовала себя куклой. Живая, но далекая и отстраненная.

Сыпались поздравления, играла музыка, вино лилось рекой. Горонтэк был так счастлив, что танцевал, убивая новую обувь. А Кириос потакал ему, составляя во всем компанию в те редкие моменты, когда не держал Диану за руку.

От своего бессилия и невозможности что‑либо изменить, невеста заплакала. Одна ошибка – кружка чая, и жизнь решена. А впереди еще брачная ночь с противным дряхлым стариканом, который теперь ее муж. Даже силой брать не придется, она не может противиться. Как же это омерзительно и несправедливо! Этот день пролетел как сон – туманный, поверхностный: ты как будто в нем участвуешь, но в мыслях, а не физически. Ужасное состояние безысходности.

Брат заботливо кормил ее, хмыкая, что силы ей ночью пригодятся, ведь муж желает наследника.

– Я отомщу тебе за это, – шептала она сквозь туман, не понимая, говорит это вслух или мысленно.

– Ну‑ну, копи силы для ночи, сестренка, – поднося бокал с вином к ее губам, молвил Кириос.

– Ненавижу,– шептали бледные уста.

– Как хорошо, сестрица, что у меня имелось нужное снадобье, которые сделало тебя такой покорной.

На улице наступила ночь, пиршество подходило к концу. Запыхавшись от быстрых танцев, жених поднес бокал вина ко рту. Его шапка сползла набекрень и едва держалась. Из‑под нее виднелись седые волосы, местами растущие на лысеющей голове. На сморщенном старческом лице появился пунцовый румянец.

– Я отведу сестру наверх, позабочусь о том, чтобы она была готова к вашему приходу, – поклонился Кириос и, увлекая Диану за собой, поднялся в ее покои.

Он снял с нее обувь, платье, оставив в одной сорочке, и расплел волосы.

– А ты не дурна собой, сестренка, – оглядывая девушку с ног до головы, похотливо заявил «братец».

– Пошел к черту,– тихо ответила она, устало опустив голову на подушку.

Мужчина окинул ее жадным взглядом с толикой разочарования, что не заметил это красивое тело раньше. Слишком был занят заботой о получении денег и совсем не рассмотрел девичьи изгибы, вызывающие в нем вожделение.

Нужно действовать быстро, скоро зелье перестанет работать, и непонятно, что учудит эта девчонка.

Кириос спустился к престарелому новобрачному.

– Уважаемый жених, не хотите ли вы посетить покои своей дражайшей супруги? – обратился он к Горонтэку, сидевшему за столом.

Уставший старик с наигранной бодростью двинулся к покоям молодой жены. Кириос, подав знак советнику, пошел за ним.

– Нужно проследить, чтобы все у них получилось, – вполголоса сказал другу, следуя за стариком.

– Это двери…– начал говорить Горонтэк, но не закончил, схватившись за сердце. Бледнея, он медленно оседал на пол.

– Утомился бедняга, – хмыкнул помощник.

– Это он от радости перед предстоящей ночью, – протянул Кириос.