Пантеон реплик. Реквием по человечности

Наблюдатели и коллеги Дантея так же ушли на перерыв, поэтому можно говорить начистоту:

– С этим разберемся позже. Так, не знаю каким способом, но помогу тебе выбраться из плена Салтычихи. Меня прислал твой ирландский друг.

– М? Кто такая Салтычиха?

– Хозяйка этой усадьбы, мне Майк и Гер…

– Подожди, тише, – Мискеллани пробежался по комнате, ведя рукой по стенам, – ага, чисто, пронесло. Тебя, где такого взяли, что всю подноготную решил вывалить, не проверив следы симпатической магии?

– Я тут уже второй день ковыряюсь с приставленными надзирателями, думаешь, если тут была прослушка или камеры эти бугаи казались уместны?

– В слова вслушивайся: ма‑ги‑я. Волосы черные замечал разбросанные по дому? Как‑то с их помощью хозяйка тут контроль осуществляет.

– Не, волосы утром подмел и выкинул, да и поговаривают, что магию чувствовать могу, на навигатора неспроста же обучают.

– Забудем, скоро перерыв кончится, говори быстрее.

 

– Твои знакомые попросили внедриться временным работником сюда и вытащить из плена людоедки. Думал, обнаружу закованного в цепи юношу, а ты спокойно выезжаешь в другие учреждения. Если проблема в дороге, то безопасный маршрут по карте Бегонии до ресторана мне известен, ну что, собираем вещи и бежим?

– Какие‑то детские представления имеют наши общие знакомые об этом месте и ситуации в целом. Во‑первых, хозяйку зовут Мэри Дельфина, её американские корни прослеживаются даже в акценте. Во‑вторых, эм, – засомневался божок, – да‑а, людоедкой и её можно назвать. Боюсь, хоть и с добрыми намерениями, но тебя загнали в капкан. Ты же заполнял некое подобие резюме?

– Хм, ну, мне дали маленькую бумажку с незаполненной графой имени, возраста и бывших мест работы, без всякий условий, контрактов и подобного.

– Заполнил? Своей рукой вписал?

– Да, еще до просьбы о спасении…

– Мне очень жаль, но тем самым ты привязал частичку души, как цепью для собаки, к недвижимому столбу. Короче говоря, до прохождения всего рабочего срока или смерти мадам – ты не сможешь куда‑то сбежать, иначе испытаешь на себе ужасные последствия, вплоть до остановки сердца.

Дантей недоверчиво молча смотрел.

– Ну, раз уж мы в одной лодке, остается только один пункт нашего плавания.

– Отработать срок?

– Пхах, наивный, удавка на наших шеях будет только немного ослабляться. Как и большинство персонала мы тут навечно, однако, можем по велению хозяйки выходить в город, и то только по её нуждам, без возможности задержаться дольше положенного. Всё, участь раба.

– Блять, эти уговорщики знали и только яростнее загнали меня в яму! Отлично, сука, просто прекрасно! Чем мне тогда тебе помочь? Разделить атмосферу невольничества?

– Тише, тише, с таким настроем быстро выгоришь. Герострат точно бы не послал человечка без нужных навыков. Говоришь, практикуешься на навигатора?

– Бегония просто хочет на меня всю рутину свалить.

– Допустим, значит можешь ориентироваться и чувствовать меморис, хорошо, поможет при побеге.

– Как бежать то, если по твоим словам, нас поджидает смерть?

– Это если оставить в живых работорговку. Поверь, если не покинуть этот ужас до конца недели – нас ждёт участь хуже смерти.

– Получается убийство – единственный выход?

– Убей или убьют тебя, или, если точнее, съедят, ведь масленица идёт, пировать надо. Может вовсе во время очередного гневного припадка нашлют на тебя проклятье. О, или хочешь, чтобы твоими косточками полакомились собаки?

– Это ты всерьез?

Мискеллани с тяжким вздохом легонько постучал ногой по плинтусу, намекнув Дантею заглянуть в сокрытые щели. Декоративный элемент отделки скрывал подноготную, наблюдаемую в других частях интерьера: человеческие ногти, волосы и даже два зуба. Дантей застыл в тихом ужасе.

– Ты помогал столярам, да? Заметил везде царапины, следы крови? Ладно, не буду тянуть – это всё последствия «воспитания» от всеми уважаемой хозяйки.

– Она… избивает до такой степени провинившихся?

– Я бы сказал уничтожает. Собственноручно издевается в основном над девушками, всё завязано на волосах – выдирает, обливает голову кипятком… Затем верные помощники волокут тело на склад, но жертва вырывается, цепляется за уступы мёртвой хваткой, теряя ноготки.

– … да, возле склада много отметин, но… что делают потом?

– Туда своими божественными способностями пробраться не смог, и всё же, судя по обильным поставкам мяса во времена блокады города, ну, надеюсь понимаешь меня. Хотя за мою смену на кухне ничего странного в ход не пускали. А вот ночная смена…

– Блядство. И… и… почему никто не помешает?!

– Сломлены, боятся, знают о «крыше сверху», покрывающей преступления. Союзников у нас нет, увы, зато успели важные ниши занять, на блинчики с мясом нас первых не пустят, есть еще время продумать план.

– План устранения мадамы?

– Без этого никак, хотя, конечно же придется прирезать еще её доблестную свиту, ничего, справимся!

– Не‑не‑не. Мне «повезло» ощутить на себе хлопки шофёра. Нечеловеческая сила, не успеем опомниться как в отключке будем лежать.

– О, они решали сразу тебя запугать, наводит на хорошие мысли, почуяли в тебе опасность значит. Не умер же? Молодцом, а с моими благословениями этого бугая вообще, как угрозу воспринимать не будешь. Давай, быстренько обряд посвящения проведем и уже расходиться надо.

– Чего‑чего?

– Станешь апостолом моим, без этого никак. Покровительств же иных не имеешь?

Дантей растерялся и не мог внятно ответить. Блок информации о богах и апостольстве в диалогах не поднимался. Очередное решение на мутное предложение снова могло вылиться в трагедию.

– Что за благословения?

– Дурачком не прикидывайся, тебя уже окружают иные космологические силы. Торопись, кроме непостоянности минусов нет, всё, открой глаза на минуту, старайся не моргать.