Пантеон реплик. Реквием по человечности
– Беда… Мы думали о менее жестком вердикте тебе, но метка говорит за себя, – сказала Курета, тяжко вздохнув.
– «Мы»? Это вы про тех безумцев, что отправили меня на верную смерть?
– Отринь обиды, мальчик. Ты еще до встречи с Геростратом обрёк себя на контакт с графиней. Ваши пути всё равно бы пересеклись даже в случае отказа. Эти голодные до полезных рабов твари, еще на стадии вербовки пустили слюни и точно бы не отпустили тебя.
– Здоров, братец, сколько раз удалось помереть там?! –прокричал пьяный Железный Майк, пытаясь разрядить обстановку.
– Ох, ну, я пытался, не успел, вот теперь за границами города думаю наверстать упущенное! – саркастически, повышенным тоном отвечал Дантей.
Герострат, стоя за спиной прихрамывающего Мискеллани, суетливо пытался что‑то разглядеть, шёпотом совещаясь с образом своей жены.
– Приятель, – успокаивающим тоном говорил Мискеллани. – Твоими решительными действиями спаслось множество жизней. Давай и дальше поддерживать образ храброго героя, иначе весь негатив к тебе будет выплёскиваться на меня, всё‑таки ты мой апостол.
– Блядство! Понимаю, бессмысленно уже кого‑то винить, но вы бы могли предупредить обо всех возможных рисках, а не гадить мне в уши бесполезными напутствиями!
– Мы и сейчас не знаем кем на самом деле была та людоедка, поэтому спрогнозировать риски было невозможно, – сказал Герострат, продолжая с восхищением, – морализаторство оставим на потом, пока не спугнули душечку!
Все вопросительно смотрели на Герострата, водящего руками по области возле Дантея.
– Так вот почему ты моей жёнушкой интересовался, любопытно, любопытно! Стажировка не прошла даром!
– Я не в настроении, ближе к сути…
– Так вот же! – перебил Герострат, – не ощущаешь вуаль около меча? Ты же при знакомстве интересовался этим.
– Меч? Ну, он произвольно двигался и стал каким‑то… намагниченным.
– Да! Да! Это синергия душ! А когда подобное происходило?
– В критические моменты.
– Ага, всё сходится! Зачарованием или иными методами, но эта деревяшка теперь сосуд для души человека, оберегающего тебя. Не припомнишь такого?
– Забыл даже откуда у меня халат и шрамы на теле, а остальное подавно.
– Печально, зато в походе теперь точно не будешь обузой для команды: пока в руках крепко лежит это оружие – врагам придется забыть о преимуществе. При правильном использовании тебе удастся наносить урон сквозь все преграды, добираясь до самого нутра. Точные замахи аннигилируют систему жизнеобеспечения, уверяю, доводилось видеть подобное с артефактом Люмпена.
– Позже переварю эти мысленные мюсли, дайте смириться с проблемами за алкоголем…
Десятисекундную гробовую тишину прервал резкий смех Майка, разливающего в тот же момент всем по рюмочке виски. Дальнейший спиртуозный разговор сопровождался лишь вопросами и советами.
Курета попросила поваров ресторана насушить пряных сухарей в дорогу Дантею, так как пайки выдадут скудные. Майк подарил бутылку выдержанного виски: для внутреннего и наружного применения, вряд ли выделят каждому набор первой помощи со средствами для обработки ран, а хороший алкоголь проверен столетиями в бытовых баталиях. Большего компашка предложить не могла: трое и так волочат маргинальное существования, не обладая боевым опытом, а Курета, даже живя в эпоху мифов, поделится знаниями о чудищах и методах противодействия им не могла. Компашке удавалось избегать вылазок за границы или в опасные городские места, только Майк, будучи в алкогольном забвении, ненадолго здоровался со смертью от когтей местного контингента.
В помутнённом состоянии от «горячей воды» и меланхолии Дантей начал суетиться, задумав оставить свой след перед возможной смертью. Хоть ему и приводили доказательства неплохой вероятности выжить в ссылке – полусломленным, пустоголовым в чуждом мире, где опыт двадцати лет отвергается новоявленными аспектами, остаётся лишь опираться на единственный метод, имеющий под собой эмпирическую основу. Начало этому методу воскрешения положил человек, настроивший против себя весь цивилизованный мир античности поджогом чуда света – Герострат, жадно уплетающий лишнюю партию сухариков. Однако, за оставшуюся половину дня даже радикальными способами вряд ли можно закрепить свой образ в памяти горожан, насытившихся практиками пиар‑агентств, популяризирующих клиентов, иногда даже доводя планируемые мероприятия до массовой резни. Поэтому оставалось лишь отплачивать добром.
Подарить что‑то кроме своей одежды не мог, да и не особо хотел. Ради спасения их друга и так нахватал грехов с путевкой в один конец, но с Мискеллани дела обстояли по‑другому. Хоть этот бог в большей степени был вызволен из плена руками Дантея и одарил благословением, которое больше вредит, нежели помогает, тем не менее, за совместно проделанный путь на волю хотелось отблагодарить.
– Кстати, Мискеллани, а у тебя дом то есть? Просто про богов мне мало что понятно, вы там как, на небесах спите? – спросил Дантей, попрощавшись с остальными.
– Хах, было бы неплохо понежиться в облаках. А так да, администрация пробудившимся жильё выдает, правда моё настолько далеко, что проще возле ресторана переночевать, всё равно кроме обслуживания интересов здешних, дел у меня в других районах нет.
– Даже храма нет? Или вам и церквушки выдают? – с искренним интересом продолжал юноша, ведя собеседника к стоянке извозчиков.
– Всё очень тягомотно, тебе лучше в эту канаву бюрократии не лезть. Просто понимай, что богу, заведующим чем‑то неизвестным, возможно не особо нужным, даже монетку вряд ли подкинут.
– Вот как, ха, похоже тебе удача задолжала монет, танцуй, сегодня ты покровительствуешь желанию делать щедрые подарки!
На все дальнейшие вопросы немного повеселевший Дантей отказывался отвечать до прибытия в пункт назначения. Всю дорогу он расспрашивал о древней Греции, восхищенно слушая рассказы очевидца. Воссоздаваемую воображением картину в голове портили «хрущёвки», источающие разложение архитектурного дизайна. Одна из этих пятиэтажек была конечным пунктом.
Подъездная дверь с домофоном не стала препятствием, так как кирпич, подпирающий её для свободного прохода собутыльникам соседа с первого этажа, оставался на месте всё это время. Неизменными висели почтовые ящики, выполняющие роль хранения бесполезной макулатуры, охотно предоставляемой различными ремонтниками или доставкой еды, а теперь и буклетами пиар‑агентств. По их наличию мародеры определяли активность в жилищах, но сейчас она служила ориентиром для Дантея, подтвердившего свои догадки об отсутствии жильцов в арендуемой некогда квартире. Проделав пару махинаций с откручиванием болтов Дантей достал ключи, которые торжественно вручил Мискеллани:
– У каждого доброго бога должен быть храм. Вот, держи, мне они всё равно скоро не пригодятся.
– Это… Твои? Квартиры? Как? Откуда? Тебе же администрация не выдавала жильё, – переходя на шёпот спрашивал божок, оглядываясь по сторонам.
