Печать судьбы

Лицо Генерала запечатлелось в моем сознании. Он так долго преследовал меня в кошмарах, и вот я увидела его во плоти… У меня перехватило дыхание при мысли о том, как он смотрел на меня, с каким вожделением. Он возьмет меня до того, как убьет, или после?

Я сделала глубокий вдох и на долгое мгновение погрузила голову под воду, прежде чем вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха, изо всех сил стараясь не представлять, что ждет меня в будущем… Не задаваться вопросом, смогу ли я вытащить нас с Джорданом из этой передряги.

И все же я не могла перестать думать о снах. Теперь они больше походили на предчувствия. Когда я увидела его лицо на аукционе, это был просто взрыв мозга. Как? Как я могла узнать его, никогда не видя прежде? Как только Завеса пала и правда о том, что возможно в этом мире, вышла на свет, меня больше ничто не должно было удивлять, но это просто не укладывалось в голове.

Что все это значит?

– Поторопитесь, Мисс! – позвала Бетани, суетливо возвращаясь в ванную, широко раскрыв голубые глаза. – Она прибудет раньше – у нас всего двадцать минут!

Я неохотно встала, от холодного воздуха моя кожа покрылась мурашками.

– Знаю, тебе нельзя много разглашать, – хотя до сих пор это не мешало мне спрашивать, и я была не из тех, кто нарушает установки, – но не могла бы ты просто сказать мне, кто «она», Бетани? Помню, ты говорила «герцогиня», но какова ее роль здесь? Какова моя роль здесь? Я просто хочу быть горничной!

Она протянула ко мне пушистое малиновое полотенце, и я вышла из массивной фарфоровой ванны, позволив ей завернуть меня в него.

Удивительно, что может стать со скромностью девушки, когда ее окружают, держат в загоне и обращаются с ней как со свиньей, которая не получила ленточку на окружной ярмарке. В какой‑то момент мне, очевидно, стало все равно, кто увидит меня голой, если только это не значило, что они планируют меня съесть.

Мысли о Генерале снова всплыли в голове. Как так вышло, что тот самый мужчина, который столько раз снился мне, оказался там, стоял передо мной?

Обрывки тех снов мелькали в памяти даже сейчас…

Темные глаза, выслеживающие меня по лесам из моего воображения. Его руки, хватающие меня и сжимающие мои. Синяки от его грубого обращения со мной. Моя разорванная одежда и… по рукам пробежали мурашки.

– О, вы снова покрылись мурашками! Вот, давайте воспользуемся другим полотенцем. Оно нагрелось, – Бетани сорвала первое полотенце и накинула на меня свежее.

Я почти не чувствовала жара. Потому что увидеть свой кошмар во плоти было ударом под дых, от которого я еще не оправилась.

Рядом с ним был мужчина, который вызвал во мне дрожь другого рода. Глаза цвета оникса, в которые, как я надеялась, мне больше никогда не придется смотреть. В них читалась жестокость, от которой я не могла убежать, несмотря на то что протолкалась в заднюю часть толпы, чтобы спрятаться от него, когда начался аукцион.

Не то чтобы это в итоге помогло мне.

Слава богу, не он делал ставку на меня. А тот, другой… мужчина из моих снов, с глубоким, завораживающим баритоном. Не шелковистым, как у его напарника, а грубоватым.

Хриплым.

Я вздрогнула и мысленно отогнала воспоминание прочь, снова сосредоточившись на Бетани. Мои сны были предупреждением, и я прислушаюсь к ним. Независимо от того, как могло показаться в конце, Генерал пришел туда не для того, чтобы помочь мне, – он явился туда, чтобы убить меня.

Съесть.

На чем мне сейчас нужно было сосредоточиться, так это на сборе информации. Даже малые крохи помогут успокоить нервы. Весь этот рывок – от нищеты и грязи до дворца и помпезности, который меня заставили проделать за несколько коротких часов, – несомненно, был для того, чтобы вызвать у меня головокружение от беспокойства и страха. Страха перед неизвестным, перед тем, что надвигается.

Но все это лишь разозлило меня, и это хорошо. Гнев намного лучше ужаса. Я знала это по собственному опыту.

– Пожалуйста, Бетани. Я не знаю, чего ждать, – прошептала я, надеясь сыграть на сочувствии горничной. – Скажи мне лишь…

Бетани быстро обтерла мою кожу теплым полотенцем, а затем крепко обернула его вокруг меня, прежде чем наклониться.

– Герцогиня Эванджелина, – прошептала она. – Она для вас все, Мисс. Она позаботится о вас и будет вашим наставником… – Девушка с трудом сглотнула и отвела взгляд. – По крайней мере, настолько, насколько это возможно. И она позаботится о том, чтобы у вас был наилучший шанс…

– Пятнадцать минут! – раздался голос из‑за закрытой двери.

– Проклятье! Она рассердится на меня, если вы будете выглядеть неряшливо. – Бетани сорвала с меня полотенце и начала яростно вытирать мои волосы. – Сиенна, если пообещаешь помочь мне и быстро все закончить, клянусь, позже я расскажу тебе больше. Договорились?

Воодушевленная обещанием получить больше информации, я кивнула и выхватила у нее полотенце.

– Я сделаю прическу, ты неси мою одежду.

Следующие пятнадцать минут мы вместе работали над достижением общей цели: превратить меня из морской ведьмы в сносную на вид молодую женщину. Имея в запасе всего шестьдесят секунд, я вышла из ванной, чтобы посмотреть в зеркало в полный рост, и, должна признать, у нас довольно хорошо получилось.

Бетани нарядила меня в изумрудно‑зеленое платьице, от которого шестилетняя Сиенна была бы в восторге. Оно имело вырез в виде сердечка и резко сужалось на талии… которая казалась невероятно узкой из‑за корсета, Бетани затягивала его, уперев колено мне в спину. Я пригладила одной рукой шелковистые оборки, а другую подняла к своим волосам.

Мне удалось собрать их в сносно модный – хоть и влажноватый – узел, в который Бетани вплела веточки цветов. На фоне зелени платья темно‑рыжий цвет выглядел еще насыщеннее, и я поймала себя на мысли, что мне хочется, чтобы жизнь снова стала нормальной. Чтобы я шла на выпускной, которого у меня никогда не будет, чтобы встретить парня, которого никогда не поцелую, и провести волшебную ночь, которой никогда не будет.

Но когда я повернула голову, свет упал на золотую заколку с бабочкой, и все мое тело напряглось.

Бедная Ханна. Не ее выбором было попасть в те загоны. Я хотя бы могу винить себя за то, что оказалась здесь.

Это не выпускной. А я не более чем статистка в самом жутком фильме ужасов из когда‑либо снятых.

Одним словом?

Расходный материал.

А значит, больше нет места глупым мечтам о выпускных вечерах или о том, чтобы стать простой горничной. У меня одна задача, и только одна – найти дорогу к Джордану, а оттуда – к лодке. И у меня лишь пятьдесят семь дней на это.

Как только выясню его местоположение – перейду к следующему шагу.

Никаких проблем.