Пленница северного волка

Лицо мужчины было суровым, с будто топором вырубленным чертами. Казалось, оно оставалось неспособным выразить ничего, кроме жёсткой усмешки и злости. Под коротко подстриженной щетиной выделялся угловатый подбородок, на высокий лоб спадали пряди тёмных волос, а густые брови сошлись в одну линию и на переносице залегла глубокая морщина. «Вероятно, князь часто хмур, раз даже при спокойной задумчивости эта морщина уже не покидает его лица», – предположила я, слегка осмелев и продолжая скользить по нему глазами.

– Пройдёмте к камину, Милолика, – неожиданно произнёс Святослав, отрывая мой взгляд от его розоватых и пухлых губ.

Поспешно кивнув, я поднялась и проследовала к мягким стульям с округлыми спинками. В эту же секунду в трапезном зале появился Авдей, что осторожно нёс резной и украшенный камнями деревянный ящик со скрипкой внутри.

– Оставь на столе, – велел князь, подхватывая меня под руку и провожая к камину.

От одного прикосновения моё тело на мгновение окутало теплом, а ткань платья под его пальцами нагрелась сразу же. Не осмелившись спросить вслух, я лишь трусливо подумала о том, что у князя мог быть жар.

Долгожданный инструмент остался за нашими спинами, а Святослав сам подкинул поленьев в огонь, не смотря на меня, устроившуюся на мягком стуле.

– Что вы бы отдали, Милолика, за возможность избавиться от этих шрамов, уродующих ваш милый лик? – задал тот болезненный вопрос, наконец отрывая взгляд от камина.

Языки пламени, пляшущие в последнем, отражались в его чёрных глазах. Он словно сам дьявол стоял напротив меня и подбивал продать ему душу за красоту.

– Ничего. Я бы ничего не отдала. Вы же прекрасно знаете, что ни при каких обстоятельствах я краше не стану! – выпалила ему в ответ.

– И всё же? Что вы готовы отдать, скажи я вам, что такое возможно? – продолжил настаивать князь.

– Я бы предпочла остаться при своих шрамах, ибо мне нечего отдать взамен. Всё, что у меня есть, мне дороже и важнее давно утерянной красоты. Зачем вы такое спрашиваете? – бесстрашно спросила я.

– Хочу понять, что вы за человек. Способны ли вы воспитать наших будущих детей достойно, – усмехнувшись, ответил Святослав и направился к столу за скрипкой.

– У вас есть причины сомневаться в этом? Разве я дала вам повод? – поинтересовалась у него, будучи действительно удивлённой подобной проверкой.

Мне не был понятен ни смысл подобного, ни даже причина.

– Дали, – заметил тот и хмыкнул.

– Когда?! – воскликнула я, сама попытавшись вспомнить, где же успела совершить нечто такое, чтобы он успел усомниться во мне.

– На мосту, когда тащили сундуки в одиночку, – холодно напомнил Великий князь. – Вздорная Юния нравится Мстиславу, но не мне. Я бы и дня не вытерпел такой жены рядом. Более того, меня огорчает, что именно вы приложили к её воспитанию руку. Верно?

– Она была совсем малышкой, когда умерла мама, и…

– И это вовсе глупое оправдание.

– Я с вами согласна, но мне было всего десять лет, и я тогда ничего не смыслила в воспитании детей, – с дрожью в голосе ответила ему, быстро найдя себе оправдание.

– Вчера вам было двадцать три, так что же помешало попросить помощи у родной сестры? Почему вы взвалили на себя больше, чем могли унести? – продолжил он, а его ехидные вопросы не позволяли мне отдышаться.

И я честно попыталась на всё ответить, только вот не смогла. «У меня и в мыслях не было просить Юнию о помощи, но почему?» – гадала про себя, но сама не знала ответа.

– Вы хотели, чтобы я сыграла на скрипке? – спросила я с горькой надеждой на то, что мужчина меня отпустит.

– Не умею играть на этом инструменте. Никогда не умел. Взгляните, он ещё в состоянии издать хоть какой‑то звук? – уточнил Святослав и бережно, словно хрупкое дитя, поднёс мне на ладонях скрипку.

– Струны целы. Её хорошо хранили, но без смычка…

– Я подам.

Князь отлучился ещё ненадолго и быстро передал мне смычок, глядя на меня заинтересованным взглядом, который мне вынести теперь стало ещё сложнее.

Прикрыв глаза, я сперва постаралась успокоиться, принявшись ровно дышать и вспоминать мамины уроки. Устроив скрипку на плече, приложила смычок к струнам и попыталась начать играть, заведомо ожидая, что ничего не выйдет. Впрочем, вопреки моим ожиданиям, чарующая мелодия певучим тембром наполнила весь трапезный зал. Я опрометчиво начала играть самую любимую сердцем мелодию, мамину колыбельную, под которую засыпала тысячи раз.

Это воспоминание непременно заставило мои глаза наполниться слезами, и я поторопилась их открыть, чтобы не расплакаться прямо при Великом князе. Встретившись с ним взглядом, улыбнулась ему, и он сорвался с места, словно с испугом, покидая трапезную и не выслушав даже половины мелодии.

Слуга Авдей растерянно метнулся от двери ко мне и обратно, решив всё же последовать за хозяином. Мне же ничего не оставалось, кроме как быть на месте у камина. Вернув скрипку обратно, я устроилась у огня, обдумывая слова Святослава о том, что в неподобающем поведении Юнии была и моя вина. Чем дольше сидела в трапезной, тем зябче мне становилось. Я подкидывала несколько раз поленья в камин, но только он никак не справлялся с таким большим помещением. Всё тепло поднималось в мгновение к высокому своду и рассеивалось, а я вспоминала свою комнатку, в которой потолок был низким, и потому там быстро натапливалось.

Ещё подождав того, что за мной хоть кто‑то вернётся, я погрела руки у самого огня и отправилась по тёмным коридорам замка к себе, чтобы не околеть в трапезной. Наивно выйдя без свечи, я надеялась не заблудиться и шла по памяти, но, вполне очевидно, зашла в темноте не в тот коридор. В какой‑то момент из‑за ближайшей ко мне двери послышались голоса князей, которые о чём‑то бурно спорили.

Несмотря на то, что Мстислав являлся братом Святослава, голоса у них, как и наши с Юнией, были совершенно непохожими. Именно поэтому я и смогла с лёгкостью различить из‑за двери, кто именно из них говорил.

– Решайся, брат! Они же родные сёстры! – громко и с радостью произнёс Мстислав.

– Это меня и останавливает. Молния не бьёт в одно место дважды! – уверенно заявил ему Великий князь.

Они явно беседовали обо мне, а потому я застыла на месте, хотя и подслушивать чужие разговоры было грешно.

– Бьёт! Я сам такое видел! Ты же не считаешь меня лжецом? – насмешливо поинтересовался его брат.

Внезапно за дверью стало тихо, причём настолько, что я даже прикрыла рот рукой, опасаясь, что мужчины могли услышать моё дыхание. «Тогда что? Бросят в подвал?» – задалась про себя вопросом, подрагивая от волнения и сквозняка. Честно сказать, я уже готова была отступить и попытаться найти обратную дорогу, когда Святослав вновь заговорил.