Пленница северного волка

– Всё ещё при первой жене Великого князя случилось. Святослав любил очень Варну. Ничто не мешало их счастью, вокруг мир был и покой, никто не смел соваться в наши края из‑за лютых холодов. Знай себе живи припеваючи, детишек рожай. Только не успела княгиня даже затяжелеть. Сильно захворала по весне, никто вылечить не мог, а Святослав смиряться не хотел, всё лечения искал. Собрался он в дальний поход, взяв с княгини обещание, что она дождётся его. Только вот Варна стремительно чахла, да и силы её покинули. Вскоре не смогла она вставать с кровати, а затем и даже руки поднять. Бабка моя с ложки её и кормила. Лишь данное князю обещание удержало Варну от смерти. Мужа своего ждала она из последних сил и дождалась. Когда жизнь в ней уж еле теплилась, то вернулся из заморского путешествия Великий князь. Счастливым забежал в её комнату, стало быть, отыскал верный способ излечить болезнь, – неожиданно замолчав, служанка тяжело вздохнула, заставляя моё сердце сжиматься в ожидании развязки.

– Рассказывай, Касиния, пожалуйста, – тихо повторила я недавнюю просьбу.

Мне всё казалось, что выдержать молчание девушки было в то крат хуже, чем ту жару, от которой ей, по всей видимости, и стало дурно.

– Давайте выйдем? С непривычки нехорошо мне, – попросила она и часто задышала, отчего мне пришлось помогать той выйти.

Взяв под руку, я вывела её из парилки и усадила на лавку. Оглядевшись, зачерпнула студёной воды из кадки и поднесла черпак к ней.

– Вот, оботрись холодной водой.

Едва служанка отдышалась и распахнула глаза пошире, как я не выдержала и спросила:

– Что же дальше было?

– В ту ночь люди видели, как Варна плясала в саду на мосту, а потом она исчезла, и князь наш стал мрачнее ночи. Много запретов ввёл для народа. Деревья на дрова рубить и в лес ходить без его ведома теперь нельзя, капканы запрещено ставить, а охота проходит лишь строго с его дозволения. Тяжело нам жить стало.

– Как?! Неужели Варна всё же умерла? Князь не успел её вылечить?

– Бабка моя говорила, что наш князь связался с нечистой силой, и теперь он проклят. Каждая его жена после свадьбы пляшет на мосту в саду, а после исчезает без следа. Бежать вам надо, княжна. Такая вы хорошая, добрая, изведёт он и вас… – прошептала Касиния с ужасом в глазах.

Неожиданные слова служанки заставили меня усмехнуться. «Куда в такой мороз бежать, да ещё и без проводников?» – задалась вопросом и, вспомнив долгий путь, проделанный к замку князя, вздрогнула.

– Не побегу я. От судьбы не уйдёшь… Да и здоровье у меня крепкое.

«Только если князь будет милостив и отпустит меня…» – подумала про себя, но не решилась озвучить собственных мыслей перед Касинией. В душе у меня всё ещё теплилась надежда на то, что Святослав мог сменить своё ко мне отношение, и я могла стать для него доброй женой.

Девушка тяжело вздохнула, глядя на меня с тоской, словно уже схоронила заранее.

Намывшись в бане, мы вышли одеваться, но моей одежды на месте не оказалось. Вместо старого платья и шубы со стоптанными сапогами, что были сделаны из оленьей шкуры, для меня был приготовлен дорогой подарок.

– Это вам, княжна. От Великого князя, – пояснила очевидное Касиния, пододвигая ко мне новые и чистые одежды, а затем и чудную обувь, каковую я видела впервые.

– Забава какая, – рассмеялась в ответ, засовывая ноги в широкие и колкие сапоги без вязок со шнурками.

– Валеши, из шерсти мастера наши катают. В них зимой совсем не холодно.

Забавляясь новой обувкой, я прошлась по предбаннику, высоко задирая округлые носы, чтобы не потерять ценный подарок.

– Ходить только неудобно. С ног ведь сваливаются.

– Так носки подденете! Вот же! – посоветовала служанка и вынула из высокой стопки новых вещей пушистые и мягкие носки, что выглядели очень длинными.

– Это из чего же? – полюбопытствовала я и коснулась ладонью невиданного меха, не представляя даже то, как такое мастерицы связали.

Пряжа оказалась настолько нежной на ощупь, что впору было такое не на ногах носить, а к лицу прикладывать.

– Так это же кроличий пух. Неужто впервые такое видите? – удивлённо спросила Касиния.

– Да? – уточнила я, засомневавшись в том, что она правду сказала.

У тех кроликов, что мне доводилось видеть, шкурки были совсем другие. «Да и как со шкурки можно пряжу сотворить?» – закралось ко мне недоумение, смешанное с отчётливым любопытством.

– Одевайтесь, княжна, а то застынете снова, – поторопила меня девушка, что сама уже практически оделась.

Надев на ноги носки, что оказались мне по самые коленки, я сунула ноги в валеши. Моим намёрзшимся за последние дни ступням сразу же стало тепло, а вскоре даже и жарко. Следом пошла поддёва под платье, что была невесомой и из прозрачного полотна, искусно сотканного так, что не ощущалось ни единого узелка. Стоило мне её только надеть, как тело бросило в жар.

– Какая красота! – восхитилась Касиния, расправляя для меня новое платье из шерсти цвета еловой хвои.

– Красивое, – согласилась с ней, а лицо моё тронул румянец, да и улыбка не сходила с губ от радости, как князь угадал насчёт наряда.

С удовольствием надев платье, я немного покрутилась на месте, разглядывая плотную юбку. Оно село так идеально, будто его сшили по моим меркам. Впрочем, как скоро выяснилось, то были ещё не все подарки. Осталась ещё и шуба с богатым капюшоном, подбитая мехом чёрным норки, но только в бане я не решилась даже накинуть её, до того мне стало жарко в новых вещах.

Вернувшись в свою комнату, я получила ещё сразу три повода для радости. Горящий камин, чайник на крюке и сундук с вещами из отчего дома. Пусть вся комната и пропахла дымом, но последний всё же сохранил дорогое сердцу. Открыв его, я вдохнула особый и неповторимый родной запах, на пару мгновений перенёсший меня в домашнюю обстановку. От моих вещей пахло уютом, родительской любовью и счастливым детством. Лишь отыскав свистульку, я тут же захлопнула крышку, чтобы сохранить последнюю связь с домом.

В общем‑то, несмотря на все подарки и улучшенные условия, кровать осталась прежней, равно как и колченогий табурет. Свистеть сразу расхотелось, и я отложила свистульку на стол, устроившись перед камином с кружкой горячего отвара.

Долго у меня не вышло любоваться языками пламени, что сжирали такую ценную в этих краях древесину. Склонило в сон, и я, начав клевать носом, прилегла на кровать, накрывшись собственной новой шубой.

Впрочем, не успела уйти в крепкий сон, как с соломенной постели меня заставил вскочить многоголосый волчий вой. Я подбежала к окну в попытке разглядеть диких зверей, зачем‑то забрёдших так близко к людям, но всё было тщетно. Даже в тепле, которым наполнилась моя спальня, напрочь замёрзшее окно так и не оттаяло.

Подложив ещё дров в камин, вновь вернулась в кровать. Быстро привыкнув к вою, что мешался с ветром, словно песня с музыкой, я крепко заснула на следующие несколько часов.

– Княжна Милолика! Проснитесь! – позвал Авдей, настойчиво растолкав меня.

– Что‑то случилось? –встрепенувшись, сонно спросила я.