Подвеска с сапфирами
Тётушка положила на стол перед племянницей букет.
– Цветы в воду поставить? – спросила девушка.
– Зачем? Показать хочу, что ты сейчас пила. Такой отвар хорошо в долгих походах пить, когда с ног от усталости падаешь, а до места ещё далеко. Запоминай травки.
Она быстро выбрала из пучка шесть цветов.
«О, вон то – обычная ромашка? А остальные даже не видела никогда!» – подумала Ирина.
Тётушка назвала все цветочки по порядку.
Ромашка, как оказалось, зовётся совсем не тем именем, под которым Ира её знала, а носит странное название «солнечный глаз». Хорошо хоть солнце называется само собой, а не чем‑то другим. Впрочем, если подумать, то «солнечный глаз» даже логичнее, чем «ромашка».
– Вот этих цветов нужно по два, а солнечных глазьев четыре. Если залить тремя горстями воды, которая только с огня и сильно бурлила, как весной ручей, а потом всё это подержать ночь, то утром уже можно будет процедить и пить.
Сегодня вечером сама этот отвар делать будешь, пока под моим присмотром, конечно, а завтра пойдём цветы собирать, чтобы ты поняла, где и как растут. Они не редкие, в каждом лесу полно, но рецепт отвара наш фамильный, посторонним его никогда не рассказывай. Поняла?
Ира кивнула. Про фамильные рецепты она знала из фантастических книг.
– Красный рог, например, – продолжила Дарья, указывая на маленькие скрученные красные цветочки, – искать надо не в колючих лесах, где сосны да ёлки, а в тех, где листья на деревьях, но в тени, а пупочник, вот этот, похожий на выпуклый пуп младенца, наоборот, растёт на солнечных полянках.
Ира повторила про себя названия, беззвучно шевеля губами.
– Сейчас можешь не заучивать. В лесу их увидишь, легче будет запомнить.
Не будешь хорошо есть, так и силе неоткуда взяться!
Спала Ира в эту ночь, как убитая.
Раньше на работе, конечно, тоже не сидела, ноги к концу дня гудели, но всё равно так сильно не уставала.
Одно дело кондитерский мешок держать, а другое – воду от ручья до дома и обратно вёдрами таскать, птиц ощипывать, ветки на растопку собирать, котлы песком начищать, учиться лазить по деревьям, стирать одежду в ручье (хорошо хоть там вода к полудню прогревается, не в ледяной) …
День показался очень трудным. Если бы не тётушкино питьё, девушка бы уже в обед свалилась без сил.
Засыпая, она подумала:
«Надо обязательно запомнить, как этот отвар делают. Хорошая штука! А названия травок выучу, они же как выглядят, так и называются…»
После этого она провалилась в сон, словно в бездонную пропасть, и чувство волшебного полёта прервало все её размышления.
Утром мышцы гудели, как высоковольтные провода, но у порога уже стояли пустые вёдра.
– Просыпайся, красавица, солнышко уже росу почти обсушило. Только сегодня ты так долго спишь, а завтра встанешь пораньше. Нам роса для любовного зелья нужна, а собирать её для этого можно лишь раз в году.
– И этот день завтра? – вздохнув, проворчала Ира. – Не мог он быть неделю назад? Нет же, словно дожидался меня.
– Чего бурчишь, как бабуся на печи? Хорошо, что он завтра, научишься как росу собирать, пригодится. Росу для разных надобностей можно лишь в правильные дни брать, завтра перед рассветом для того, чтобы сделать такое зелье, выпив которое, любой человек полюбит тебя больше собственной жизни. В осеннюю пору, утром, нужно собрать первую изморозь на траве, считай, та же роса, только холодная, с ней делаются зелья для охлаждения чувств. А в самую холодную ночь зимой, на полнолуние, топят снег, для зелья лютой ненависти.
– А месяцы здесь называются как? – неожиданно для себя, спросила Ирина.
– Что, как называется?
– Месяцы. Ну… январь, февраль, март…
– Не знаю о чём ты толкуешь. У нас есть зима, весна, лето и осень. Остальное по луне глядеть надо. В год двенадцать полнолуний бывает, от них и идёт отсчёт. Ладно, успеем ещё про это поговорить, а сейчас у тебя работы полно. Пока я нам лепёшек напеку, ты с водой должна управиться. Потом поедим и в лес пойдём, траву на отвар собирать.
Как ни странно, в этот день воду было таскать немного легче.
