Подвеска с сапфирами

Ирина слушала их разговор, прекрасно понимая, к чему клонит кузнец. Но тётушка не давала ему повода вести себя смелее, чем сейчас, хотя и не отталкивала. Она была для этого мужчины горизонтом, который казался таким близким, протяни руку и дотронешься, вот только дойти до него пока никто не смог.

 

«Интересно, сколько же лет он ждёт её согласия? Мужик вроде нормальный, даже симпатичный. Надо будет с Дарьей поговорить», – подумала девушка.

 

– Ладно, Лит, пришли мы. Про дом весной поговорим. За наконечниками для стрел я к тебе ещё до того времени пару раз наведаюсь.

 

– Приходи, всегда тебе рад. Сама знаешь, лучшие для тебя сделаю.

 

Лит помнил, как впервые увидел её. Совсем молоденькая была. Пришла и потребовала наконечники для стрел. Он тогда только оплакал свою супругу, которая умерла при родах. В одночасье оставшись один, парень не мог даже смотреть на женщин, но эта была особенной. Она сама не хотела мужского внимания, держалась настороженно, но в глазах горела решимость. Было ощущение, что этими стрелами она хотела кого‑то убить. Говорят, спрашивала, где найти деревню перевёртышей, а потом отправилась напрямую в лес.

 

Он тогда сделал ей огромную скидку.

 

Нашла или нет никто не знает, но вернулась через месяц, набив дичи. И снова, купив наконечники, ушла в лес.

 

С тех пор он её ждал. Не думая, как о женщине, не питая каких‑то чувств и надежд, это пришло позже. А тогда… не понимая почему, просто ждал.

 

В этот вечер злодеи не увязались. Оно и понятно, огромных денег, как в прошлый раз, у женщин не было, да и с кузнецом шутки плохи.

 

Проводив их до леса, Лит отправился напрямую домой.

 

Никто не заметил, как перебежками, прячась за сугробами и в тени домов, почти до самого леса шёл Зар. Только когда Дарья с Ириной скрылись из виду, он побежал обратно.

 

Дома было жарко натоплено и пахло пирогами.

 

– Замёрз? – поинтересовался отец, увидев, как сын протянул руки к печке.

 

– Не, всё нормально.

 

– А чего унылый какой‑то?

 

– Просто сильно замёрз.

 

– Ну‑ну, – вздохнув, покачал головой отец.

 

Он ещё в прошлый раз, когда говорил с сыном, понял, что парень влюбился, а эти противоречивые ответы подтвердили его догадку. Сам молодым был, помнил, как оно.

 

– Зар, ты мне леденец принёс? – с разбегу повисла на шее Тила.

 

Младшая сестрёнка любила его, поэтому он не забывал купить ей на ярмарке карамельки. Но сегодня парень потихоньку высыпал конфетки в карман Ирине, а потому ничего не принёс.

 

– Прости, Тила, я поскользнулся и упал по дороге, наверное, они выпали из кармана. Завтра принесу.

 

Девочка на секунду скорчила недовольную гримасу, а потом спросила:

 

– Больно стукнулся?

 

– Нет, всё в порядке. Уже не больно.

 

– Ребятишки, давайте‑ка ужинать! – позвала мать, ставя на стол большую миску с румяными пирогами. – Отец, чего сиднем сидишь? Молоко принеси, крынка в сенках на скамейке стоит. Да пошустрее, пока пироги не остыли.

 

Она тоже заметила перемены в сыне, но промолчала. Мальчик вырос. Когда‑то это должно было случиться.

 

Не вздумай ему голову морочить

 

Всю зиму Дарья учила Ирину магическим премудростям.

 

Даже левитировать.

 

– Летать мы не можем, а мало ли сорвёшься со скалы или с дерева, тут‑то и пригодится способность замедлять падение.

 

Знаешь, это что‑то вроде того, как лист с дерева падает или паутинка с паучком в начале осени на ветру, словно младенец в колыбели, качается. Делаешься лёгкой, почти невесомой. Скорость падения можно менять. Например, вначале быстро, а у самой земли замедлиться.