Попутчики

15

 

На известие о том, что завтра едем в храм, наша служанка аж лицом просветлела и душой оттаяла.

– Только как же мы, госпожа, поедем‑то? Лошади – нет.

– Да, дорогая Томасина, об этом я не подумала. – почему‑то в голове засело, будто храм в самой деревне находится, и совершенно выскочило, что на молодую пару совершили нападение именно по пути из него, когда, собственно, и угнали лошадь.

– Ну ничего, ничего! Я с кузнецом сговорюсь – он своего одолжит. Чай, соседи, да и с батюшкой вашим дружен был. – от радости она готова была решить любые вопросы и собственноручно свернуть горы, если те, вдруг, станут препятствием на нашем пути к вере.

– А вот это – полезная новость. – подумалось мне, – Кузнец, раз тесно общался с отцом Тасмин, может стать ценным источником информации. Ну сама‑то, конечно, к нему не пойду, тут это не принято, а вот Саша вполне может попытаться с ним заобщаться. Тем более, что и предлог веский есть – дело же у него к мастеру. Как раз завтра собирался. Ой… завтра же запланировали поездку. Ну значит послезавтра пойдёт.

Я прям уже вполне искренне хотела попасть в храм. В данной части мира – это было единственное публичное место для меня доступное. К тому же, высока вероятность, что в нём находятся письменные источники информации. Ну не в кабак же в самом деле за полезными сведениями идти. По крайней мере – мне. А вот Сашу попозже вполне можно отправить в это злачное пристанище любителей горячительного засланным казачком. Нетрезвые люди много говорят. Глядишь, чего ещё разведает. А пока познакомимся с местным богом, его служителями и почитателями.

Алекс нашего с Томасиной энтузиазма совершенно не разделял, но смирился, согласившись, что хотя бы изредка легенду стоит подпитывать понятными и привычными для окружающих действиями. Служанка же видит, что мы уже не просто на ногах, а пашем, как рабы на галерах – значит, отмазка про болезнь актуальность потеряла.

В общем, стараниями нашей помощницы, к утру лошадь стояла у порога и можно было отправляться.

– Слушай, а ты хоть управлять ею умеешь? – шёпотом спросила я у спутника, сообразив, что именно ему сейчас садиться "за руль".

– Разберусь. Ты, главное, Томасину отвлекай разговорами, чтобы она поменьше внимание обращала, пока я освоюсь. – так же тихо ответил он.

Отвлекать разговорами – это пожалуйста. Тем более, что дорога располагает, а я не теряла надежды аккуратно выпытать про историю с завещанием. Эта мысль назойливо не давала покоя.

Наконец, все погрузились в телегу. Наша проводница в тайны здешней религии заботливо пристроила корзину с кое‑какой провизией, которую положено было брать с собой на подобные мероприятия. Я так понимаю – в дар служителям. Саша вывел серого коня за ворота и взгромоздился на водительское место.

– Эх, давно мы в храме не были. – сделав озабоченное лицо, завела беседу я, почувствовав, как повозка неуверенно тронулась с места, – Надеюсь, Дреус не сильно гневается, не наша в том вина.

– Всемогущий милостив. – подхватила Томасина, с полной серьёзностью качая головой в такт потряхиваниям рывками двигающегося транспорта. – Тем более, вы с детства были усердны в вере. Даже усерднее, чем матушка, хоть отец и не очень одобрял такую старательность. Ему всё казалось, что это больше необходимой меры. А где же те пределы меры определить?

– Да, папа был очень разумным и практичным человеком. – осторожно поддержала я нужную тему, – Зато такая осмотрительность оказалась очень полезной после его гибели.

– Что вы имеете в виду, госпожа? – переспросила моя собеседница, икнув на кочке.

– Да я про завещание батюшкино. – тема была скользкая, легко можно обнаружить полную неосведомлённость, ну так а как быть? Если что, буду ссылаться на "стукнутость" и провалы в памяти.

– Это конечно. – охотно согласилась соседка по телеге, – Иначе бы сайрон Левс на всё свою жадную лапу наложил. – Отец ваш очень правильно сделал, что заранее позаботился.

– Боже мой, о чём позаботился? Зачем позаботился, и кто этот сайрон Левс? – вопросы только плодились в голове.

К тому же, спокойно думать капитально мешало клацанье зубов на ухабах и мотыляние по телеге – Александр никак не мог приноровиться к лошади, то пуская её, простите, его – всё‑таки это оказался конь, слишком быстро, то пытаясь притормозить. А, учитывая, что ехали мы не в комфортабельном лимузине с мягкой подвеской и не по свежеуложенному асфальту – так вообще словами весь спектр ощущений, которые мы сейчас испытывали, не передать.

Я‑то надеялась, что задавать прямые вопросы не придётся, так как разговорчивая тётка сама разовьёт рассуждения, ударится в воспоминания. Не тут‑то было. С темы служанка сбилась. А отвлекать беседой от ТАКОЙ езды стало невозможно.

– Простите, сайрон Алекс, Мино – беспокойный конь и плохо слушается чужих. Может лучше я возьму поводья? – несмело предложила Томасина, которую эта беспорядочная скачка тоже изрядно утомила.

– Да, пожалуй, ты права. – сдавленным голосом без всякого сопротивления легко согласился наш сайрон.

– Ты что, с лошадью справиться не мог? – не разжимая зубов тихо прошипела я, когда они поменялись местами, и Томасина ласковым голосом уговаривала Мино успокоиться.

– Да он какой‑то бешеный. – растерянно отбивался Саша, – И потом, ты что, думаешь я вообще всё на свете умею?

– Нет, ну чёрта лысого умеет, даже ножички метать, а с лошадью справиться – никак. – бухтела я, – Ты мне всю многоходовку поломал. Она ж почти созрела на разговор.

– Не лошадь, а конь, во‑первых. – как будто это и в самом деле имело решающее значение, огрызнулся сосед, – А во‑вторых… ну вот так. Да. Я вертолёт при великой нужде запустить могу, а с дурацкой лошадью не сладил. Первый опыт, знаешь ли.

– С конём. – автоматически поправила я, прочувствовав, что зря так наехала на спутника. Вон аж приуныл от неловкости, – Да ладно, извини за резкость. Что ж ты – в самом деле всемогущий бог что ли? Имеешь полное право чего‑то не уметь. Просто расстроилась, что выяснить почти ничего не удалось.

– Совсем ничего дельного? – виновато спросил он.

– Нет, кое‑что новенькое, всё‑таки, есть. Потом поговорим.

Более‑менее ровная езда наладилась, и Томасина явно навострила локаторы, получив возможность прислушиваться к нашему шёпоту.

На горизонте появилось одиноко стоящее здание. Довольно большое. Шпиль на крыше поднимался высоко вверх, но никаким символом не венчался.

Не знаю, это я себя так накрутила, или память прошлой жизни сказывалась, но совершенно неожиданно в глубине души зародился и рос по мере приближения некоторый даже… трепет, что ли?

Никогда не могла назвать себя глубоко верующим человеком, не очень разбираюсь в этом вопросе и даже библию, хотя бы для общего развития, пролистать не удосужилась. Правда, мимо храма без внутреннего, какого‑то генетического почтения пройти не могла – но и только.