Попутчики

Так я же ещё год сопротивлялась! Как же, восемнадцать лет службы! По вбитым родителями заветам, порядочный человек вообще всю жизнь должен отработать на одном предприятии! Да и страдальческие глаза начальства, с которым за все эти годы тоже сложились тесные, не только рабочие отношения – давили на совесть. Мол, кто работать‑то будет? И это постоянное дурацкое ощущение, будто вообще, вся организация прямо‑таки обязана рухнуть без моего активного участия!

Не знаю, Ольга меня «дожала», или, наконец, озарение снизошло, но в какой‑то момент, вдруг, остановилась и меня проняло: Сашка уже вырос, уехал в Питер, женился и всё у него хорошо. От родителей совершенно не зависит. С бывшим мужем мы расстались хоть и не врагами, но и не друзья до гроба. Мой век проходит, а, кроме работы, так ничего и не увидела – знай себе кручусь. Ради чего?

В общем, махнула рукой, собрала чемоданы и решительно перевернула свою загнанную жизнь.

Теперь сижу в тёплом кабинете, пусть по‑прежнему очень много тружусь, но, ребята, за деньги! Более того, имею время их тратить. Жаль, правда, что с возрастом уходит юношеская бесшабашность в отношении личной жизни. Приходит опыт, а с ним осмотрительность, осторожность и где‑то даже лень. Но ничего – вот собираюсь, как видите, встряхнуться. Хотя, тащиться куда‑то уже так неохота‑а…

 

2

 

Ладно, пошла. Алексей Леонидович уже отзвонился, что приехал за мной и ждёт в машине.

Исходя из того, что приглашены мы в "Старый замок" на проспект Мира, юбиляр – товарищ не из бедных. Наслышана. Там и просто посидеть не очень‑то бюджетно, а уж банкет закатывать … Ну да я‑то чего об этом думаю – будем наслаждаться видом с веранды и роскошью блюд – говорят, кухня там восхитительная*.

Место  и в самом деле приятно радовало глаз интерьером в стиле альпийского шале – тёплое массивное натуральное дерево, нарочито необработанный камень арок, мягкие однотонные шторы светло‑кофейного оттенка без вычурности и такая же обивка удобных кресел, а так же мягких сидений вдоль стен, украшенных каретной стяжкой. Изюминка – настоящий камин, из которого доносилось умиротворяющее потрескивание дров.

Правда, большое количество гостей – человек, я думаю, не менее пятидесяти, создавали суету и шум, заглушающий эти благостные звуки. Мы со спутником прошли к своим местам – хозяин вечеринки был пока занят другими гостями.

Содержание столов покоряло изысканностью блюд, красками и ароматами. В меню сегодняшнего вечера, заботливо разложенном на столах (видимо, чтобы гости не ломали голову над вопросом – что они едят), значилось приличное количество наименований. Что‑то уже манило гурманов с тарелок, что‑то, так понимаю, принесут потом.

Интересный, однако, вкус у именинника. Мясную строганину и северную рыбу здесь собирались подавать на ледяной глыбе, котлеты из утки – в тандеме с грушей в слоеном тесте, значилась так же уха из муксуна и печени налима. К вину полагались охотничьи блюда, которых в Красноярске, кстати, не сыщешь – ну я до сих пор не встречала: например, галета с мясом марала, домашней моцареллой и томатами или бифштекс из лося с муссом из сельдерея. Ну и всё в том же духе.

Я отложила в сторону стилизованный под опалённую бумагу листок – завидев просвет в хороводе гостей вокруг юбиляра, мой спутник потащил меня представляться Александру Владимировичу и одаривать того подарком. Ну что ж – познакомимся.

Для своих пятидесяти пяти мужчина выглядел очень даже неплохо. Не знаю уж – спортивное прошлое (если оно было), генетика или что ещё, но фигура его сохранила стать. Зрительно немного тяжеловат, но на походке и движениях это каким‑то мистическим образом вовсе не сказывается. Седина благородного цвета (не жёлтая, тусклая – видели, наверное) серебрит когда‑то явно смоляные волосы. Глаза – серые, уверенные и какие‑то… пресыщенные что ли. В общем, на этом моменте мой интерес к нему увял.

Александр Владимирович с лёгким кивком любезно улыбнулся нам ровно с тем же выражением, с каким я бы улыбнулась, например, стенке (хотя, придумать не могу, зачем бы мне это делать). И, вдруг, даже жалко его немного стало – мужику той улыбкой как будто челюсти свело. Только совсем уж ненаблюдательный человек мог бы не заметить, что удовольствием от вечеринки в его настроении даже не пахнет, а совершается сей пышный ритуал исключительно из необходимости.

Практически втискиваясь между нами, целеустремлённо завладевая вниманием центральной фигуры мероприятия, энергично подошла пара – пожилой солидный дядька и молодая блондинка с длинными, шаловливо вьющимися нарощенными локонами и бюстом пятого размера. Тонкие бретельки едва удерживали достояние красавицы в рамках мифического золотого коктейльного платья, змеиной кожей струящегося до круглых колен.

– Са‑аша, дорогой! С юбилеем! – по‑свойски поздоровался и похлопал "Сашу" бодрый старикан, – Познакомься с моей дочерью – я тебе о ней говорил. Вот – моя гордость! Красный диплом Московского университета. Надеюсь, ты не забыл, о чём мы с тобой говорили?

Улыбка юбиляра стала более напряжённой.

– Твоя старушка уже подалась на пенсию? Я бы на твоём месте поспособствовал – вон, какие кадры на замену подросли! Ну ладно, ладно – позже поговорим. – дед, вроде бы, даже подмигнул Александру Владимимровичу, ничуть этим действием не добавив тому оптимизма.

Барышня заинтересованно стрельнула в юбиляра кокетливым взглядом, томно хлопнула длиннющими, кукольно‑совершенными искусственными ресницами и, напирая, простите, персями, зачем‑то подала имениннику ручку. Типа, как в древние времена – дворянки.

Кажется, даже папеньке стало неловко. А наш именинник и вовсе чуть не задохнулся. Но всё же стиснул зубы и вежливо склонился к сверкающим бриллиантами пальчикам в имитации поцелуя.

Вечер шёл в заданном режиме. По большому‑то счёту всё было прекрасно – даже покритиковать нечего, за исключением того, что я быстро жутко устала от толпизма и чувствовала себя неуютно от дежурных приветствий и учтивых гримас незнакомцев, проплывающих мимо. Кавалер мой  уже принял на грудь – не то, чтобы много, но достаточно, чтобы косить масляным глазом в декольте "золотой" блондинки, сидевшей неподалёку. Вот уж кто тут был, как рыба в воде.

Попросив Алексея Леонидовича не беспокоиться, я усмехнулась про себя и вышла на открытую веранду – захотелось воздуха.

– Еще немного потерплю, ради приличия, и придумаю благовидный предлог, чтобы улизнуть из этого… великолепия.

На веранде уже было полно народу – не одна я желала освежиться.

– Ты видал, какая красотуля к нашему шефу клеится? – нетрезво усмехаясь, развязно и достаточно громко комментировал вечер молодой парень за соседним столиком, – Куда ему такие?! Хотя, с его‑то баблом – любая в койку прыгнет. А толку? Вот я бы…

– Тихо будь. – одёрнул его собеседник, – Раздухарился! Ты того – пореже стопки мечи. А Владимирыча не трожь. Ты рядом с ним – сопля.

– Да ла‑адно, чего завёлся?! – обиделся тот.