Последний рейд: Последний рейд. Кровь за кровь

Распознать киллера ещё на подходе – это наука. Не имея подобных навыков, можно надеяться только на собственную реакцию, а в подобном деле этого слишком мало. А если честно, не хочу служить какому‑нибудь снобу, считающему, что он пуп земли и может творить всё, что ему вздумается.

– Вы это о советнике? – осторожно спросил капрал.

– И о нём тоже, – усмехнулся капитан, – уж очень он мягко стелил нам про этот рейд. С самого начала у меня сложилось стойкое убеждение, что здесь далеко не всё так просто.

– Он многое недоговорил, – поддержал командира сержант, – но если он сдержит слово и даст нам места в своей свите, то мы, пожалуй, попробуем сохранить это тело.

Мирную беседу рейнджеров прервал дикий вой и перепуганные человеческие вопли. Не дрогнув, десантники быстро проверили показания радаров и, спокойно переглянувшись, остались лежать. Очередной хищник охотился далеко в стороне.

– Чем больше съедят, тем меньше нам возиться, – философски произнёс капрал.

– Это точно, – поддержал его капитан, переключая настройки радара.

Просканировав окрестности, капитан неопределённо хмыкнул и, посмотрев на подчинённых, тихо произнёс:

– Так, парни. Поблизости рыщет стая местных зверушек. Ушли в раковины, прикинулись булыжниками и не отсвечиваем.

На сленге рейнджеров это означало переход на автономное жизнеобеспечение в скафандрах. Скафандр выдерживал выстрел из тяжёлого лучевого ружья в упор. Перешедший на автономный режим десантник был практически неуязвим в нём.

Но подобное оборудование было слишком дорогостоящим и использовалось только в случаях заброски группы на новые неизученные планеты. Во всех остальных случаях десантникам приходилось обходиться лёгкими скафандрами, которые пробивались из обычных бластеров.

В ответ на реплику капитана прозвучали два щелчка захлопнувшихся забрал и тихие щелчки в наушнике рации, доклад о готовности к дальнейшим событиям. И они, эти самые события, не заставили себя долго ждать.

Радары показали приближающуюся группу биологических тел, весом от семидесяти до трёхсот килограммов. Причём меньшие тела неслись с солидным отрывом от больших.

Устроившись поудобнее, десантники с интересом принялись ждать. Из темноты джунглей выбежали три человека и, быстро оглядевшись, бросились в сторону дерева, под которым лежала группа. Пробежав буквально в двух шагах от лежащих десантников, троица принялась карабкаться по стволу с ловкостью обезьян.

В наушниках раздался тихий смешок.

– Что не так, капрал? – тихо спросил капитан.

– Перед нами прямое доказательство теории мистера Дарвина, – рассмеялся сержант, давно знавший своего друга.

– Это называется – у страха глаза велики, – усмехнулся в ответ капитан.

– Сейчас узнаем, кто их так напугал, – ответил капрал, следя за радаром.

Следом за беглецами к дереву выбежала стая хищников, отдалённо напоминавших земных гиен, только вместо известного хохота они издавали странные, кашляющие звуки. От нечего делать капрал провёл сканирование ближайшего к нему зверя и тихо присвистнул от удивления.

– Ну что опять? – проворчал капитан.

– Эти зверушки ядовиты, как сотня скорпионов, капитан.

– Ну и что?

– А то, что они способны плеваться своим ядом. Сам яд способен проесть железный лист толщиной десять миллиметров.

– Это уже не яд, а кислота какая‑то, – проворчал сержант сонным голосом.

– В том‑то и дело, – ответил капрал.

– Ладно, парни. Отдыхаем. Судя по всему, это ночные твари, и ориентируются они больше по запаху. Значит, нам в наших раковинах волноваться нечего. Покашляют и побегут другую добычу искать.

– Не думаю, командир. Похоже, наши ребятки придумали не самый лучший способ защиты. У этих тварей строение лап кошачье.

– Хочешь сказать, что они способны лазать по деревьям? – переспросил сержант.

– Ага, – коротко ответил капрал.

Словно в подтверждение его слов, несколько животных устремились к дереву и принялись быстро взбираться вслед за притаившимися беглецами. В кроне дерева раздались испуганные крики, и началась беспорядочная стрельба.

Четверо из пяти особей были уничтожены, но остальных это не остановило. Вонзая в кору дерева мощные кривые когти, ещё несколько зверей принялись рывками подниматься по стволу. Послышался тихий шипящий звук, и ночь огласилась диким воплем боли. С дерева рухнул один из убегавших.

Человек упал на землю в нескольких шагах от группы, и десантники увидели, как тело несчастного было буквально разорвано на куски. В мгновение ока от взрослого мужчины остались только кровавые ошмётки.

– Капитан, может, нам стоит вмешаться и взять «языка»? – лениво поинтересовался сержант.

– Побереги энергию, приятель, – отозвался капитан, с ленивым интересом наблюдавший за разворачивающейся драмой, – всё, что нам нужно, мы уже знаем, а спасать тех, кого послали нас убить, я не собираюсь. Глупый гуманизм из меня выбили ещё лет десять назад. Лучше снимай и записывай всё, что видишь. За такой материал наши яйцеголовые хорошие деньги выложат.

– Уже снимаю, – отозвался сержант.

Скафандры были оборудованы по последнему слову техники и имели несколько разнообразных камер, способных снимать даже в полной темноте. Всё отснятое фиксировалось на микрочипе, вмонтированном в спинную броню скафандра.

– Может, всё‑таки стоит вмешаться? – неуверенно произнёс капрал.

– А зачем? – спросил капитан с нотками тихой усмешки в голосе.

– Посредством спасённых можно будет попробовать договориться с остальными.

– И получить выстрел в спину, когда совсем этого не ждёшь, – мрачно ответил капитан, – нет, ребята. Забудьте эту идею. Они знали, на что шли, высаживаясь на эту планету. Более того, они пришли за моим скальпом, а значит, и за вашими. Неужели вы всерьёз верите, что, добравшись до меня, они оставят вас в покое? Вы свидетели. Наш язык сам это сказал.

– Но хладнокровно смотреть, как их растерзают на части, мне тоже претит, – мрачно ответил капрал.

– Закрой глаза и отключи звук, капрал. Это приказ. Никто не шевелится. Всем отдыхать до утра. – Голос капитана обрёл стальные нотки, и рейнджеры разом заткнулись. Слово «приказ» было для них своего рода кодовой фразой, которая разом решала все проблемы в борьбе с совестью. Приказы отдавали командиры, а следовательно, именно они и должны были бороться со своими комплексами.

Отключив звук камер видеофиксирования, десантники уснули сном праведников. Только капитан продолжал наблюдать за трагедией, которая разворачивалась на поляне под деревом.