Потоп

На улице Гашека по адресу, указанному нам задержанным гражданином Василием Крякиным, мы никого не обнаружили. Вообще этого дома в нашем городе нет. Как я мог поверить задержанному Крякину, не могу понять сам. Это было как наваждение. Утверждаю, что я стал жертвой гипноза. Когда мы вернулись, младший сержант Мухин, которому доверили закончить допрос гражданина Крякина, сидел в кабинете один и никак не мог вспомнить, куда делся мужчина, задержанный за нападения на продавцов, торгующих цветами.

Из объяснительной младшего оперуполномоченного Мухина:

Я ничего не помню. У меня имелась деликатная проблема. Воспользовавшись рецептом, данным мне находящемся ныне в розыске гражданином Крякиным, я получил пищевое отравление лягушачьими головами и оказался в больнице. Каким образом задержанному гражданину Крякину удалось покинуть кабинет, не могу понять. Утверждаю, что я стал жертвой непонятного гипнотического воздействия, прошу направить меня для выяснения всех обстоятельств дела на психологическое обследование.

 

Зинаида Крякина в заявлении в Бердянский РОВД:

 

О том, где находится сейчас мой муж, не знаю. Никаких связей с ним не поддерживаю и прошу органы правопорядка установить его место нахождения для взыскания с него алиментов на сына нашего несовершеннолетнего Крякина Юрия Васильевича. В настоящий момент я подала на развод и потому прошу взыскать так же сумму денег в количестве совместно накопленных двадцати пяти тысяч рублей, которые он самовольно без согласования со мной растратил.

 

Из объяснительной для милиции Вячеслава Рогозина, доктора‑психиатра Бердянской областной психиатрической больницы:

 

Мужчина показался мне невротически возбужденным и неадекватным. Из‑за определенных условий, при которых состоялась наша беседа, я не смог повлиять на изоляцию данного гражданина от общества. Думаю, что по всем симптоматичным признакам у гражданина Крякина развивается мания навязчивой идеи.

 

Клавдия Смирнова, сотрудница библиотеки:

 

Утром я проснулась и обнаружила пропажу денег, двух золотых колец и трех цветочных горшков. В краже вещей я подозреваю некоего гражданина, представившегося мне под именем Бальтазар Неверро, но на него я не в обиде. Ровно через девять месяцев после встречи с этим человеком у меня родился мальчик. Сейчас ему три года, он обладает поразительными способностями, говорит на шести языках, прекрасно рисует, предсказывает будущее и излечивает от тяжелых недугов.

 

Вот, в общем‑то, и все, что нам известно о Бальтазаре Неверро. Последний раз его видели в ростовском ботаническом саду. Он бежал по аллее, как всегда, он был в черном берете и длинном, темного цвета макинтоше, за ним с воплями и матом гнались работники дендрария, где он уничтожил редкий цветочный куст малоизученного растения из Латинской Америки. С этого самого времени следы нашего героя в Истории теряются.

 

КОНЕЦ

 

 

ПОТОП

 

 

Я буду изливать дождь на землю сорок дней и сорок ночей;

и истреблю все существующее,

что Я создал, с лица земли.

БЫТИЕ 7,4

 

Лил дождь. Он лил уже несколько месяцев подряд. Вспухшая жирная земля не впитывала в себя небесную воду и, пузырясь, покрывалась многочисленными лужами.

Лил дождь. Нудный, серый, однообразный дождь. Вокруг все притихло. Не пели птицы, не шумел ветер, не гуляли по улицам люди. Мокрые собаки с тоскливыми глазами хмуро притаились в будках. Казалось, что в мире нет уже больше солнца и тепла, а есть только дождь и свинцовое серое небо.

– Что это за безобразие, а, бабка? – стоя под навесом сельпо, сказал Митька.

– Известное дело, касатик, потоп, – тяжело вздохнула бабка, глядя в угрюмое небо.

– Да, прямо, потоп! – не придавая значения словам бабки Анисьи, согласился Митька.

– Вселенский потоп, – повторила бабка Анисья.

– Ну, это ты брось. Замахнулась. Вселенский, – усмехнулся Митька.

– Так ведь отродясь у нас таких дождей не было, а теперь – вот. Да и по телевизору говорили, Митька: астролог один предсказал конец света. Вот оно и началось.

– Да ну тебя, – сердито сказал Митька. Он завороженно, не отрываясь, смотрел, как из огромной черной лужи растекалась мутная вода. Она медленно и неотвратно подползала под подошвы его сапог. Ему стало вдруг тоскливо и немного страшно.

– Да ну тебя, бабка! – в сердцах повторил он и, зажав под мышкой пачку соли, быстро пошел по улице, злобно топча резиновыми сапогами бесконечные лужи.

А дождь все шел и шел, и вслед за ним по деревне поползли странные слухи, словно просачивались в дома с сыростью и влагой. Люди собирались беспокойными стайками на перекрестках, под навесом у сельпо, у калиток и глядели на беспрерывные, звонко стекавшие с крыш, струи воды.

– Потоп, детушки, потоп, – говорила бабка Анисья женщинам, собравшимся у калитки. – И по писанию это все сказано. И полынь‑трава была, и Гитлер‑антихрист был. Вон и Никита Захаров ковчег себе строит. Дед‑то его священником еще до революции был. Да. В доме‑то у них книги, должно быть, остались, где все и прописано до самого конца дней. Видели, Никита посреди двора у себя лесу навез, и дождь ему не помеха, что‑то там себе тюкает топором…

– Да то он сарай строит, – сказала Райка.

– Какой ему сарай, зима на дворе. А сколь он птицы накупил! Всякой твари по паре, – хитро прищурилась бабка Анисья. – Ковчег он, Никитка‑то, строит, вот! – бабка победно посмотрела на женщин.

– Какой такой ковчег? – переспросила Райка.

– Какой. Ноев – во какой. Построит, посадит свою скотину и жинку и поплывет.