Право истинной невесты

Первое, что я увидела, спускаясь между сосен на пустынный пляж, – новенький алый спорткар, припаркованный в стороне, на площадке для пикников. Я невольно остановилась, оглядывая летящие очертания дорогой машины, и сердце пропустило удар, когда дверь открылась и я увидела знакомый встрёпанный затылок водителя.

Раньше Фрэнсис всегда приходил пешком. Я ни разу не видела у него дорогих вещей, тем более подобного автомобиля. Меня пронзило плохое предчувствие.

– А, Леонора, – кивнул мне Фрэнсис, захлопывая дверцу. – Хорошо, что ты пришла вовремя. – Он глянул на элегантные серебристые часы, выполненные в форме циферблата со сложенными крыльями чайки. – Ринии всегда опаздывают.

«Бабушка никогда не опаздывает», – чуть не вырвалось у меня, но я прикусила язык. Неужели бабушка была права и я могу легко выболтать любую из тайн клана, потому что мне всего четырнадцать?

Но секундой позже Фрэнсис тряхнул длинными волосами и вновь улыбнулся – знакомой яркой и торжествующей улыбкой, словно он готов был в одиночку завоевать мир.

– Ладно, не обращай внимания. Просто… была одна не очень приятная встреча.

Он выглядел более усталым, чем обычно, и во взгляде была мрачная решимость. Словно в эту минуту он был не моим насмешливым другом, готовым задумать очередную авантюру в любой момент, а… кем‑то, готовым на всё, чтобы добиться своего. Словно за прошлые сутки его подменили.

И это делало его ещё романтичнее. Я всё‑таки влюбилась по уши, да? Я внутренне вздохнула. Но… это было… как в книгах. Лучше, чем в книгах. Я влюбилась так, что, если бы Фрэнсис прямо сейчас предложил мне прыгнуть в его красный спорткар и бросить всё, я бы, наверное, так и сделала. Лишь бы продолжать смеяться с ним, подначивать друг друга в уличном кафе и просто гулять, взявшись за руки.

Я молча подошла к нему и взяла под руку. Фрэнсис бросил на меня странный взгляд, но ничего не сказал, и бок о бок мы пошли к морю.

На пляже я сбросила туфли и пошла босиком. Здесь уже не было переплетающихся корней, и ступать по нагретому песку оказалось ужасно приятно.

…Вот только новости у меня были далеко не такие приятные.

Я остановилась и вскинула взгляд на Фрэнсиса.

– Мы завтра уезжаем, – тихо сказала я. – Мне… ужасно будет тебя не хватать.

Фрэнсис ответил не сразу. Вместо этого он повернулся к морю. Закатное солнце светило на нас обоих, но меня вдруг пробрал озноб.

– Да, – отрешённо произнёс он. – Это были… очень необычные три недели. Словно из другой жизни, где никому не надо ничего доказывать. Светлые.

– Очень, – прошептала я.

Помедлив, он скинул пиджак, знакомым движением разложив его на песке, чтобы сели мы двое. У меня замерло сердце. Точно так же Фрэнсис делал вчера и позавчера, вот только сейчас на его лице не было заговорщицкой улыбки.

Осторожно я села рядом с ним. Коснулась его руки, сжала пальцы, но Фрэнсис не ответил на моё пожатие. Его мысли будто витали где‑то далеко‑далеко, и я отчётливо поняла, что сегодня не будет ещё одного дня, когда можно посмеяться вместе, помечтать и совершено не заметить пролетевшего времени. Сегодня мы оба знали, что расстаёмся.

Я бросила взгляд на серебристые часы на его запястье. Фрэнсис говорил, что это реликвия, которая досталась ему от бабушки, и что он никогда с ними не расстаётся. Почему‑то они мне особенно нравились, будто излучали что‑то родное, знакомое… но мне не с чем было сравнить.

К тому же сейчас я думала совсем не о часах.

– Мы ведь встретимся в Ларетте? – спросила я, вложив в голос всю свою убедительность. – Будем писать друг другу? Потому что я… я чудовищно не хочу никуда уезжать. Совсем‑совсем.

Проклятье. Бабушка учила меня, как вести себя в такие минуты, Тейя репетировала со мной холодный тон и выдержанные жесты… но сейчас всё это пошло под откос. Перед Фрэнсисом была не юная принцесса, а перепуганная, умоляющая девочка.

Часть меня, смотревшая на это словно издалека, тихо возразила, что так нельзя. Наверное, она была права. Наверное, и впрямь стоило избегать парней до инициации и ни в кого не влюбляться, вот только не получилось.

Фрэнсис повернул голову от моря, посмотрел на меня, и на мгновение мне показалось, что в его глазах была настоящая тоска. Сожаление.

А потом это выражение сменила всё та же мрачная решимость.

– Я собираюсь сделать карьеру в одном из двенадцати кланов, – произнёс он неожиданно сухо. – Одна из высших риний оказала мне честь и пригласила меня к себе.

Я моргнула. Даже в четырнадцать я прекрасно понимала, что это значит. Когда ты риния, способная влюбить в себя кого угодно, любовники надоедают быстро. Поэтому к высшим риниям, обладающим настоящей властью, всегда выстраивается очередь из молодых и привлекательных юношей.

Так мы устроены. Далеко не все женщины рождаются риниями и растут привилегированными принцессами. Но те, кому повезло, рано или поздно вырастают и проходят инициацию – первую близость с мужчиной. После этой ночи я обрету настоящую силу истинной невесты. Достаточно будет одного поцелуя, и любой мужчина станет моим навсегда. Его будущее будет зависеть от моих чувств или моего каприза: возможно, мы останемся вместе на долгие годы, а может, я разлюблю его через месяц.

Никто также не мешал ринии завести гарем, если, конечно, на какого‑нибудь особенно привлекательного молодого человека не покушалась конкурентка. Более сильная риния могла увести фаворита у более слабой, но случалось это нечасто.

У меня этой силы ещё не было. А вот у той высшей ринии, которая захотела заполучить Фрэнсиса в свою постель, – была.

– То есть ты… ты уже её любишь? – хрипло спросила я. – Всё уже произошло?

Фрэнсис покачал головой:

– Нет. Мы ещё не виделись наедине, но это скоро произойдёт. Поэтому я тоже уезжаю.

Я сглотнула. Фрэнсис, мой Фрэнсис… отдавал себя другой ринии? Зная, что влюбится в неё, что забудет меня? Что за… как вообще можно так поступать?

Последняя надежда лучом света блеснула на горизонте. Может быть, его ещё можно спасти?

– Тебя заставляют? – быстро спросила я.

– Нет. Но я всегда об этом мечтал. – Фрэнсис усмехнулся. – В мире, где власть принадлежит женщинам, единственная дорога наверх для мужчины – или через постель, или через государственный переворот. Я предпочитаю дорогу покороче.

Кривая усмешка на его лице была похожа на гримасу. Таким я его ещё не видела.

– Кстати, – небрежно добавил Фрэнсис, – этот спорткар – её подарок.

…Её подарок…

…Пригласила его к себе…