Право истинной невесты

Я перевела взгляд на лазурные волны, и мне вдруг показалось, что надо мной с лязгом и скрежетом опускаются железные решётки. А ведь бабушка предупреждала меня давным‑давно.

– А если я скажу «нет»? – негромко спросила я.

Глаза сестры потемнели.

– Тебе личная жизнь важнее благополучия клана? Важнее мира или войны? Ты понимаешь, что будет, если все начнут думать так, как ты?

– Что?

Тейя медленно выдохнула сквозь зубы.

– Кланы нас защищают, – холодно произнесла она. – Мы держимся друг за друга, потому что поодиночке нас не спасёт никакая сила: нам завидуют, нас ненавидят, нас растопчут. Я не потерплю, чтобы жизнями девочек моего клана распоряжались другие.

– Поэтому ими будешь распоряжаться ты, – с горечью произнесла я.

– Ты наивная девчонка и сама не понимаешь, о чём говоришь, – процедила Тейя сквозь зубы. – Пойми, этот брак нам нужен. Всё продаётся и всё покупается – это лишь выгодный контракт. У тебя будут любовники, будет власть, будут деньги – у тебя будет всё. Тебе достаточно сказать «да».

Я лишь молча смотрела на неё. И Тейя знала, что это значило.

– Ты осознаёшь, что ты сейчас делаешь? – очень спокойно спросила она. – Ты понимаешь, что Нарисс будет знать, что ему отказала ты, а не я?

Мне захотелось нервно сглотнуть. Нарисс Прето, единственный сын главы клана… так или иначе, но он не забудет этого оскорбления. И его мать тоже. Но цена, которую нужно было заплатить за их хорошее отношение, была слишком велика.

Тейя смотрела на меня с сожалением.

– Всё‑таки ты ещё девчонка, – произнесла она грустно. – Девчонка, которая не может забыть свою первую любовь и надеется, что этот идиот вернётся. Кора, они не возвращаются. Никогда.

– Я знаю, – коротко сказала я.

– Нельзя вечно жить прошлым. Я дала тебе достаточно времени, и мы обе это знаем. Детская любовь – не оправдание, сестрёнка.

Тейя шагнула ко мне.

– У тебя есть долг перед кланом, моя дорогая, – тихо‑тихо сказала она. – А у нас слишком много врагов. Я дам тебе время подумать. Три дня. А потом – не обессудь.

И ушла, не оглядываясь.

Я беспомощно смотрела ей вслед. На плечах сестры лежала чудовищная ответственность за весь клан. И я сделала бы всё, чтобы ей помочь, всё, всё…

…Кроме этого.

– Прости, – прошептала я. – Но я хочу выбирать сама.

Что сказала бы бабушка, если бы была жива?

Я знала. Знала слишком хорошо.

«У ринии всегда есть выбор, когда дело касается мужчин. Никто не посмеет сказать ей «нет». Но пока ты остаёшься обычной женщиной, тебе порвёт юбку любой мужлан на улице».

Я сжала кулаки. Что ж, Тейя права: в мире, где всё продаётся и покупается, мне нужна защита. Я не хочу быть покупательницей, но не желаю становиться и товаром. А для этого я должна стать равной Тейе. Сильной и независимой.

Я пройду инициацию, но пройду её по своим правилам. Три дня, значит? Я холодно улыбнулась. Что ж, я ими воспользуюсь.

А там посмотрим.

 

Глава 2

 

Незнакомца, сидящего за стойкой бара, я заметила сразу.

Таких мужчин не пропускают. И моё внимание привлёк вовсе не костюм, чересчур дорогой для подобного заведения, и не русые вьющиеся волосы, тронутые ранней сединой на висках, хотя незнакомцу было едва ли за тридцать. И даже не ироническое выражение, с которым он смотрел на свой бокал с виски.

Что‑то в нём было… иное. Подобные незнакомцы не сидят во второсортных барах. Они становятся советниками и любовниками высших риний, едва попадаются им на глаза. А порой ринии даже устраивают негласные аукционы, чтобы решить, какой счастливице достанется желанный трофей. Естественно, мнения мужчины никто не спрашивает. Кому оно нужно?

Я прищурилась. Кто он такой и что он здесь делает? Именно здесь, именно сегодня… это очень похоже на судьбу.

Я ни разу не бывала здесь. Фрэнсис как‑то упомянул об этом баре, но поморщился и добавил, что хорошие знакомства тут завести невозможно. Должно быть, Нарисс Прето был бы такого же мнения. Но я запомнила название и решила, что терять мне нечего.

«Изгнанный муж». Как раз для меня.

Пока я шла к стойке, мой голубой плащ провожали взглядами, и что‑то в этих взглядах мне очень не понравились. Такими взглядами не провожают ринию. Скорее, так оценивают жертву в подворотне.

Очень хотелось просто пройти мимо. Но голос бабушки зазвучал в голове:

«Ты – риния дома Равьер, Кора. Когда смотрят на тебя, смотрят на весь клан. И ты не имеешь права нас подвести».

Я резко развернулась. Что ж, если они давно не встречали истинных невест, я им напомню.

– Кому‑то здесь хочется горько пожалеть о том, что он посмотрел на ринию без уважения? – поинтересовалась я. – Только скажите.

Завсегдатаи торопливо отворачивались, утыкаясь в свои бокалы. Я поймала взгляд незнакомца со вьющимися волосами. Он усмехался. И глядел на меня с таким видом, словно это он, а не я, мог вызвать сюда наряд и положить всех лицом на пол. Всех, включая меня.

Глядя на этот дерзкий и смутно знакомый взгляд, я вдруг поняла, что просто не могу заставить себя уйти. Тем более что густая, как сигаретный дым, мелодия, плывущая над столиками, завораживала. И ещё сильнее кружило голову то, зачем я здесь.

Три дня, которые Тейя дала мне на раздумье, были на исходе. Возможно, сейчас мой последний шанс выбрать того, с кем я проведу эту ночь.

Свою первую ночь.

– Коктейль «Ночная невеста», – кивнула я бармену, усаживаясь на табурет через сиденье от незнакомца. – Без льда.

Незнакомец едва заметно повернул голову. Ещё бы. Я практически во всеуслышание объявила, что ищу себе пару.