Приручить Лису, или Игра для дознавателя

– Тебя выдают чувства, написанные на лице. И первое из них было вовсе не про расследование убийства, а про нашу с тобой приятную компанию. Смею заверить, этот смысл я вовсе не вкладывал.

– Иди ты.

Тоже мне – великий колдун и чтец мыслей!

– Все же настаиваю, что идти нам придется вместе. По крайней мере, какое‑то время, – продолжал он невозмутимо, поправив свое балахонистое одеяние. – Даже готов сыграть роль твоего слуги, раз такое дело.

Спустившись вниз по улице, он как ни в чем не бывало подхватил мою брошенную сумку с продуктами и пошел рядом в паре шагов, не выпуская меня из поля зрения.

Мы направились по одной из кривых улиц к центру города. У меня было немало возможностей потеряться, особенно когда вокруг стало еще больше прохожих и шума. Весь прошлый опыт настойчиво подталкивал к этому: дознавателю нельзя верить, он сдаст при первой возможности, я знаю, где и как можно скрыться, но почему‑то все равно послушно иду за ним… Словно мне это внушили!

Однако если Дарес не шутил про Йохана, если правда вынюхал про него, он знает, где находится лавка, и как‑то выследил на базаре и меня. Дернуло же меня тогда заглянуть в верхние комнаты покойного бургомистра и попасться этому ищейке! Я с досадой цокнула.

– Снова проводишь в свою милую комнатку для допросов?

– Нет, – скупо прозвучало в ответ, когда мы свернули в переулок.

Кажется, улицы города – не то место, чтобы «начать откровенный разговор»?

– Чего же так? – продолжала упрямо допытываться я.

Дождавшись, когда прохожих вокруг не оказалось, он пошел сбоку и все же соизволил проговорить:

– Господин Дарес Ландеберт, королевский дознаватель, увы, покинул город вчера вечером по срочному поручению его величества. К великой радости главы городской стражи Волдхара господина Вэлтона.

– И он так охотно в это поверил? – Я тихо рассмеялась.

– Я был весьма убедителен.

Я скосила глаза. Дарес серьезно свел брови.

– То есть теперь… – я хмыкнула, – разбойница, которая притворяется знатной леди, ведет дело с королевским дознавателем, который притворяется бродягой? Нечто вроде комедии, честное слово! К чему все это?

Я так настойчиво пыталась понять, что задумал дознаватель, что не уследила за дорогой и едва не попала под копыта проезжающему экипажу. Дарес быстро притянул меня к себе ближе, оберегая от столкновения. И кивком позвал за собой, направившись вперед, пробираясь между прохожих так, чтобы те расступались перед ним и его знатной леди‑хозяйкой.

Не успела я прийти в себя, как мы оказались перед стенами храма Всепрощающей Матери – самого крупного во всем герцогстве. У подножия широкой каменной лестницы, как обычно, толпились попрошайки.

Благо, сегодня день был такой погожий, что им сложнее удавалось делать несчастный вид, а многие и вовсе откровенно пригрелись на нагретых солнцем камнях и только лениво ожидали подаяний от щедрых, разнеженных молитвами горожан.

– Желаешь, чтобы я покаялась в своих грехах? – усмехнулась я, послушно поднимаясь вслед за Даресом к широко распахнутым дверям храма.

– Почему бы и нет? Если позже вы будете снисходительны к несчастной заблудшей душе. Может, даже подкинете бедолаге пару‑тройку звонких монет. За помощь, – улыбнулся он.

Внутри было немноголюдно и темно, как всегда.

Посетители храма вольны были выбирать, как и где молиться Матери, что подарила всем людям дыхание жизни. Для самых пожилых вдоль стен стояли деревянные скамьи, для остальных – посреди храма расстелен огромный, истертый многочисленными паломниками ковер, на котором становились на колени.

Монахини‑служительницы готовились к полуденному пению во славу Матери. Я покосилась на привычную женскую статую без лица. Эта считалась особенно святой – однажды из ее каменных глаз закапали настоящие слезы – поэтому в город приезжали и из столицы. Я несколько раз сидела подолгу и ждала тоже отголосков подобного чуда.

Но не дождалась. Хотя, признаться честно, от нахождения рядом со статуей на душе пробегало волнение и порой даже трепетная дрожь. Как говорил в моем детстве отец, в богов ты можешь не верить, но лишний раз оскорблять не стоит. Если их не существует, это бесполезно, а если они в самом деле есть – недальновидно.

Дарес прошел вдоль стены и выбрал место на ковре неподалеку от ряда колонн. Я оценила. Отсюда хорошо просматривалось все вокруг, а сами мы были отгорожены от части храма.

– Прошу вас, леди, – прозвучал голос ищейки с эхом. Высокие сводчатые потолки делали звуки гулкими – не расслышать ничего, если стоишь не на расстоянии вытянутой руки. – Помолитесь рядом с бродягой? – Он взглянул на меня с хитрецой.

От Дареса, несмотря на нарочито бродяжный вид, едва уловимо пахло чем‑то приятным и знакомым. Я мучительно пыталась разгадать этот аромат. Темный мускус, будто нотки сандала и амбры, дерзкая смесь. Тяжелая для многих, но именно ему этот запах подходил.

Я поежилась, но уселась на колени рядом – в одном шаге от дознавателя. Дорогое серое шелковое платье окутало меня пышным облаком. Но в храме все были равны, все перед лицом Матери такие, какими появились на этот свет.

Дознаватель выбрал удачный момент, чтобы этим воспользоваться и поговорить, не привлекая ничьего внимания нашей разницей в положении.

– Почему бы тебе действительно не покинуть Волдхар? Убит бургомистр и убит, – глухо проговорила я, склонив голову. – Король погорюет и назначит нового.

– Во‑первых, я никогда не оставляю дело незавершенным, – сказал невозмутимо Дарес, сидя на коленях с прямой спиной и положив ладони на бедра. Взгляд его был направлен в сторону монахинь, но, уверена, не упускал ничего происходящего. – Во‑вторых, в этом деле кое‑что особенное.

– Особенное для тебя или для короля? – поинтересовалась я и тут же прикусила язык.

Вот зачем мне влезать в это дерьмо? Это меня не касается! Давно – не касается! Я просто варю целебные мази и зелья и зарабатываю этим на жизнь. Ни дела банды, ни убийства не имеют ко мне отношения. А проклятое любопытство еще никогда не доводило до добра. И если хочу выжить – надо быть настороже с ищейкой, а не развешивать уши!

Только дождаться, когда он получит свои сведения и исчезнет из моей жизни. Лишь бы не связался с теми, кто ему не по зубам. И не потому, что мне будет жаль кучерявого (а теперь и бородатого) красавчика‑дознавателя, но куда больше – потому что такого явно будут искать. А значит, король вполне может весь город перевернуть и доставить новые, куда более неприятные последствия для всех, кто оказался сдуру рядом.

Дарес улыбался краем рта – я видела это даже за густой дурацкой бородой. Зараза! Смешно, что я так доверчиво ведусь на издевки? Я поклялась себе молчать, чтобы отделаться малой кровью.

– Что ты от меня хочешь? – произнесла устало на выдохе, когда наконец раздался стройный хор женских голосов во славу Матери.

– Мне сказали, что тут рядом есть Лес, куда нельзя ходить.

– В городах много чего болтают.