Проклятие академии Старквуд
Исключая упрямство, коего хватало у обеих, Игрит и Дженна были полной противоположностью друг друга. Насколько смелая и пробивная была одна, настолько же робкая другая. Дженн любила колдовать, изучать новые заклинания, даже не боялась пересекать черту дозволенного, обращаясь к темной магии. Ее подруга же увлекалась зельями, любила природу и практиковала исключительно то, что позволялось учебной программой Старквуда.
Даже во внешности они кардинально отличались. Зеленоглазая шатенка с точеной фигуркой и высокая, худощавая блондинка с карими глазами.
Противоположности притягиваются – это основная причина их долгосрочной дружбы. Но самое интересное, что за прошедшие годы Дженни умудрилась посеять в своей добропорядочной противоположности семена своих недостатков. А может, достоинств, сложно пока судить. Ведь именно Игрит помогла ей с порошковым зельем, которое должно навечно привязать Элазара. Кто бы мог подумать, что она когда‑нибудь даже помыслит о таком!
Поэтому и чувствовала себя не в своей тарелке на протяжении всей подготовки Дженн. Отговаривать взялась в последние дни – спохватилась, что следы темного колдовства коснутся ее незапачканных нарушением правил рук.
А теперь, когда все намеченное вроде как практически достигнуто и Дженни вернулась наконец в родную комнату, подруга решила, что самое время паниковать.
– О Моргана! Это же теперь он околдованный будет… Ректор! Мы ректора околдовали! – то шептала, то брала высокие ноты Игрит, вышагивая из угла в угол их общей спальни. – Он же поймет… Рано или поздно. Все тайное однажды на свет выходит!
Дженн сидела на своей кровати, умытая, одетая в ночную сорочку и совершенно безразличная к разворачивающейся на ее глазах истерике. Проводя блондинку взглядом несколько раз из одной стороны в другую, не выдержала, прерывая плач.
– Не мы, а я. Ты не взламывала двери и не подсыпала зелье. Ты сидела здесь и тряслась, как зайчиха, почуявшая волка.
Игрит остановилась на середине своего истоптанного вдоль и поперек маршрута и укоризненно взглянула на Дженни.
– А рецепт тебе кто подогнал?
– Только в этом ты и грешна. Не переживай, в случае рассекречивания все стрелки укажут на меня. Лучше бы порадовалась за мое счастье! Я, между прочим, уже одним шагом в «замуже». Да не за кем‑то, а за самым настоящим суженым, что судьбой предсказанный.
Игрит натянуто улыбнулась, присаживаясь на край своей постели. В тусклом освещении ночников‑светлячков она походила на привидение. Бледная кожа, длинные прямые волосы вдоль худого лица и приличные такие синяки под глазами. Изнервничалась, бедная.
– Ты еще рыбку не поймала, а уже блюдо приготовила, – тихо сказала она, чуть склонив голову, – а вдруг шар предсказательный ошибся?
– Не может быть такого.
– Ну а вдруг? Мне же тоже не Сев выпал. А ведь родители еще до нашего рождения заключили брачный договор.
Блондинка немного помолчала, задумчиво рассматривая узоры на ковре под ногами. И вновь подняла глаза.
– Не всегда же все будет по‑твоему.
Дженн прикусила губу и откинулась назад, прислоняясь спиной к стенке. То, что шар подруге не на Севушку указал – глупости, она просто неверно расшифровала. А вот о невозможности всегда получать желаемое – тут есть доля правды. И Дженни боялась, что именно сейчас тот самый случай. Лишний раз напоминание об этом слышать совсем не хотела.
Она не рассказала подруге о незнакомце. Вообще практически ничего не рассказала. Лишь то, что удалось подсыпать зелье и Элазар вернулся уже после того, как выскочила из его апартаментов. Вообще, она редко утаивала что‑то, но в этот раз было несколько причин.
Во‑первых, паникерша Игрит еще на пару недель заведет шарманку о том, как плохо все кончится. А во‑вторых, она надеялась, если никто о случившемся не узнает, так оно и останется на той стадии, на какой есть сейчас. Лже‑Элазар не вспомнит о ней, не появится в один прекрасный день на пороге и не затребует какой‑нибудь замысловатой услуги в уплату долга.
– Давай спать, а? – буркнула она, не желая продолжать тему даже в мыслях с собой.
Казалось, вот уснет сейчас, и наутро никаких проблем не окажется. Да еще бонусом мистер Герз совсем по‑другому на нее смотреть начнет. С любовью и преданностью во взгляде.
Улыбнувшись все еще сверлившей ее взглядом Игрит, Дженни легла, обняла подушку и мечтательно вздохнула.
– Ладно, сладких снов, – шепнула подруга.
– Волшебных!
Вспомнив о светлячках, призвала их к себе и развесила звездочками на потолке. Так делала мама, когда она была совсем маленькой.
Утро не задалось с самого начала.
Дженн проспала на первую пару. Как обычно бывает, дрыхла безмятежным сном, не слыша ничего вокруг, и тут нечто словно толкнуло в плечо. Распахнув глаза, резко села и начала озираться. Комната была пуста, постель Игрит аккуратно заправлена, а в окно лил ровный дневной свет.
– Ежки‑матрешки! – завопила она.
Подскочила, заметалась от шкафа к ванной и обратно, одеваясь и лихорадочно думая над оправданием для миссис Груль. Старая ведьма невзлюбила ее с самого первого курса и всячески стремилась доказать остальным профессорам, что знания Дженны далеко не так прекрасны, чтобы переводить с курса на курс. Не явиться на теорию запретного ведьмовства приравнивалось к обретению целого букета проблем.
И как только Игрит могла уйти, не разбудив ее? Даже не верилось! Или все же будила, только вот ничего у нее не вышло? Ну это они еще обсудят!
Наспех приведя себя в порядок, надела форменное черное платье чуть ниже колена, с кружевным воротником‑стойкой, расчесала волосы и перекинула ремешок сумки через плечо. Уже следуя к выходу, на секундочку остановилась у зеркала.
– Да‑а‑а, – протянула, прилепив взгляд к красному отпечатку подушки во всю щеку. – Прям красота неописуемая, глаз не отвести…
Не уложенные магией кудри торчали в разные стороны, а в целом помятый вид не придавал шарма. И вот так она выйдет в люди? Да ни за что! Вздохнув, посмотрела на часы. Собственно, она и так уже опоздала, чего суетиться?
Скинув сумку на пол, принялась колдовать над внешностью. Убрала все покраснения с лица, выравнивая тон кожи, навела легкий макияж и превратила взрыв макаронной фабрики на голове в блестящие каштановые локоны, красиво стекающие чуть ниже лопаток.
Вышла из комнаты только тогда, когда все в отражении ее устроило.
Идти в аудиторию смысла не было, оставалось примерно тридцать минут до окончания пары, больше половины уже прошло. Да и в животе настойчиво урчало, напоминая, что надо бы позавтракать. Потому Дженни неторопливо направилась на первый этаж, в круглый зал, откуда можно было пройти в столовую.
