Теремок. Разбойники с большой дороги

Девок портить я люблю. Но всегда делал это по обоюдному согласию. Я все же не насильник какой. А что родители ихние за мной потом по всем тропинкам носятся и женить хотят, так… досадное недоразумение. Попробуй, объясни им, когда они в гневе, что все по согласию сторон было. Быстрее по голове скалкой схлопочешь.

– Встаю я, – пробормотал и с трудом разлепил глаза. – Будто ты, Косой, сам время с пользой не потратил.

– Так я встал вовремя, – сказал Сой, потирая левую щеку. Вот, значится, куда я ему угодил.

– Завтра с рассветом в путь‑дорогу собираться, так что времени на кутеж у нас немного, – подал голос стоящий позади товарища Фокс.

– Ну, у вас, может, и немного, – хмыкнул косоглазый, – а я могу и задержаться.

Я встал на ноги и отряхнул со штанин сено. Затем провел рукой по волосам, взъерошивая их и вытряхивая мелкие соринки.

– Все? Готов? – нетерпеливо вопросил находящийся тут же Василий.

– Вроде готов, – я передернул плечами, и мы таки двинулись на выход с сеновала.

Зашли в терем, взяли самоцветы, которые недавно отковыривали от сундука, и двинулись дальше.

Только ступили за калитку, как за спиной раздался грозный голос Михаила:

– И куда намылились?

Куда‑куда, а то сам не знает. Ответ пришлось держать мне, как второму по старшинству.

– В деревню зайдем, самоцветы отнесем, – крикнул я главарю.

– А чего ты один не пойдешь? – задал следующий вопрос Медведь.

– Так надежнее. Вдруг меня ограбит кто?

– Кто? – мой собеседник в удивлении приподнял одну бровь. – Сам себя что ли грабить будешь?

– Михаил, как будто ты не знаешь, зачем мы в деревню идем, – в моем голосе стало появляться раздражение.

– В том‑то и дело, что знаю, – со вздохом произнес главарь. – Чтобы до рассвета ты, Волк и Лис в тереме были!

– Хорошо, мамочка, – притворно всхлипнув, проговорил Фокс и смахнул с лица несуществующие слезы.

– Позеры, – последнее, что сказал Медведь, перед тем, как скрылся в тереме.

Мы продолжили путь, растворяясь между широкими стволами деревьев. Каких‑то минут тридцать‑сорок, и выйдем в деревню Сколки. Там для начала оставим самоцветы на крыльце дома старого кузнеца, который один тянул семью, в которой было целых семеро детей. Жена его, Мирослава, хлопотала по хозяйству да за ребятней следила – работать у нее времени не было.

Дошли до покосившегося забора, и Волк, который нес самоцветы, вошел на участок, тихо прошмыгнул к крыльцу, поднялся по ступеням и положил камни у двери.

Все это он старался проделать как можно тише. В такое время обычный люд уже как час должен был отправиться на боковую. А такие, как мы – любители потратить немного денег на выпивку и пошуршать сеном, наоборот – вылезали из домов.

– Пошли, – прошептал Василий, притворяя за собой калитку.

 

Прохладный воздух заставил поежиться. Сено подо мной было основательно примято и почти не кололо кожу. Голова была чугунной, что говорило о том, что я накануне снова безбожно напился. Правая рука затекла. Попытался ей пошевелить, но не получилось.

Повернул голову в ту сторону, и только после этого рискнул открыть глаза. Поморщился и еле сдержал ругательство.

– Доброе утро, – промурлыкала мне в лицо Аглая.

– Доброе, – неохотно ответил ей и снова попытался вытащить из под нее конечность. Ага, как бы не так. Девушкой она была аппетитной, тяжелой. Не назвал бы ее полной, но приятные глазу формы в ней были выдающимися.

– Куда‑то торопишься?

– Не так чтобы, – неопределенно произнес и дернул рукой уже в открытую.

– Вот и полежи еще немного, – медом в ее голосе можно было подавиться.

За стеной послышались тихие голоса и топот ног.

Посмотрел на довольную Аглаю и сразу просек, с чего это вдруг она такая счастливая.

В который уже раз дернул рукой, буквально сбрасывая девицу с себя. Та охнула и села на сене, во все глаза смотря на меня. Я же быстро вскочил на ноги и заозирался по сторонам, в поисках пути к отступлению. Даже головная боль ушла на второй план.

Большой удачей было то, что на мне все‑таки была одежда. Не хотелось бы бегать от ее родственничков с голым задом.

– Микула, ты куда?! – воскликнула Аглая.

Даже не собирался ей отвечать. Ишь чего удумала – меня на себе женить! Не на того напала. Я ловко забрался по лестнице на второй этаж, где было небольшое окно.

– Где этот гад?! – раздался внизу голос Игоря Федоровича – отца Аглаи.

– Туда полез! – всхлипнув, завыла девушка.

– Хватайте его!

Эх, была – не была!

Перекинул левую ногу через окно и посмотрел вниз. Затем вылез полностью. Медлить мне уже было нельзя.

Прыжок оказался удачным – я ничего себе не сломал. Приземлился четко на ноги, и уперся ладонями о пыльную землю, удерживая тем самым равновесие.

Дурнота подступила к горлу, но я загнал ее обратно.

– Стой, поганец! – теперь уже сверху раздался голос Игоря Федоровича.

Ага, сижу и жду, когда на меня хомут набросят.

Вскочил на ноги и помчался в сторону леса.

– Ну, попадись ты мне еще хоть раз, окаянный!

– Мы из тебя девицу сделаем!

– Да, точно!

Ну‑ну. Для того, чтобы это проделать, мою не согласную к брачному обряду тушу еще поймать надо.

Лес встретил меня утренней прохладой и тихим пением проснувшихся птиц. Надеюсь, я успею, и Медведь не будет злорадствовать.

Но моим опасениям не суждено было сбыться. А все дело в том, что на середине пути я стал невольным свидетелем одной занятной сцены: Непоседа собственной персоной залезла в пруд к мавкам прямо в одежде. Естественно, Тамара о нечисти знать не знала и даже не подозревала, что обычный водоем может оказаться для нее смертоносной ловушкой. Как она добралась до этого места, ума не приложу. Одно знаю точно – лес меня специально к ней на помощь привел, так сказать, чтобы не пропала девка даром. И чем таким она ему приглянулась?..

– Спаси‑и‑ите!!! – словно резаная визжала дочь купца. – И‑и‑и! Не надо, пожалуйста‑а!