Теремок. Разбойники с большой дороги

К вечеру мы уже проклинали тот миг, когда удумали наведаться к Бессмертному. Да‑а, мы и представить себе не могли, что фраза «три дня и три ночи» понимается буквально. Это значило, что трое суток туда, а потом трое обратно нам предстояло провести без ночевки (это если лес не смилостивится и не выведет нас к терему раньше). И это поведал нам Михаил, который испросил у медведей о том, где нам лучше всего было бы заночевать. Так, чтобы не сыро, спокойно и относительно тепло. На то косолапый ничего не ответил. И не потому, что заупрямился – просто испугался внезапно поднявшегося ветра, который гулко простонал:

– «Нельзя спать!!!»

И все тут же стихло. Обескураженные подобным явлением мы было попробовали сойти с тропинки на первую попавшуюся поляну. Но не тут‑то было…

 

А тем временем в тереме полным ходом шла уборка. Тамара не пожелала находиться в доме, где царил полнейший беспорядок. Как только Медведь, Мышь, Волк и Лис покинули поляну, купеческая дочь напустилась на Наума и Соя с нравоучениями:

– Как вы могли столько времени жить среди паутины и пыли? – недоумевала девица, стоя у окна и наблюдая, как мужчины поглощают свежеиспеченые блины и запивают их горячим травяным чаем. – Шестеро мужиков, как‑никак… Чем вы вообще питались, если вся посуда по моему приходу оказалась грязной и заплесневелой?

– Типичная холостяцкая берлога, – невозмутимо пожал плечами Квакун. – Ты лучше скажи, откуда такая правильная и работящая свалилась на наши головы?

– Да, – согласился Косой, – как так вышло, что дочь купца и готовить умеет, и полы начищать, и посуду мыть…

– И еще много чего умею, – перебила его Тамара, которую Микула за излишнюю подвижность окрестил Непоседой. – С такой родней поживешь и не такому обучишься.

– А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, – попросил Сой. – Если я правильно понимаю, тебя дома обделяли вниманием и средствами к существованию?

– Да, – буркнула Тома и, присев за стол, присоединилась к незапланированной трапезе.

– А ты вообще родная ему или как? – продолжал допытываться мужчина.

– Или как, – последовал короткий ответ.

– Мне из тебя клещами все вытягивать, или сама соизволишь рассказать? – хмыкнул Косой.

Девица хмуро посмотрела на него, помялась, да и решила рассказать хозяевам приютившего ее терема о себе:

– Когда папа умер, мне не было еще и шести, – вздохнула она. – Мама, как оказалось, особо его не любила и потому вскоре во второй раз вышла замуж.

– И отнюдь не по большой любви, – закатил глаза Квакун.

– Из‑за денег и обмана, – поморщилась девушка. – И да, я не дочь ему, а падчерица. Степан Емельянович наврал маме с три короба про свое состояние, а та, в свою очередь повелась и вышла за него замуж.

– А чего ж все‑таки в самом начале дочерью назвалась? – уточнил Наум. – Если он такой негодяй и даже не твоя родня.

– А мало ли как вы на это отреагируете, – тихо откликнулась Тамара. – У нас в городе, к примеру, никто особо с такими, как я и не считается.

– Ладно, проехали, – отмахнулся любитель кикимор. – Ты нам лучше скажи, беспокоится ли о тебе кто? Как‑никак, ушла в лес за грибами да пропала для всех.

– Мама умерла в прошлом году от чахотки, – горько проговорила та. – Известие о том, что Степан вовсе никакой и не богач, сильно подкосило ее. Потом он еще и присвоил себе все состояние. Когда мама умирала, он пожалел денег даже на то, чтобы заплатить хорошему врачу. Только похороны организовал… И то, скупые.

– Насколько мне известно, этот прохвост на себя денег не жалеет, – покачал головой Сой.

– Для себя ему ничего не жалко, – зло подтвердила Тамара. – А вот для собственной семьи… Да и нет у этого проходимца никакой семьи. Все, кто был, уж давно отвернулись от него.

– Так что тебе можно и не возвращаться? – брови Наума взметнулись вверх.

– Можно и не возвращаться, – тихо прошептала девица. – Простите.

Непоседа рывком встала со своего места и направилась в отведенную ей комнату, чтобы немного побыть одной. Оставшиеся в кухне мужчины переглянулись между собой, но останавливать ее не стали. Каждый из них понимал, что ей сейчас приходится несладко.

Примерно через полчаса Тамара снова спустилась вниз. Квакун и Косой все еще сидели за столом и разговаривали о том, как бы так исхитриться, но помочь своей гостье. При появлении последней они замолчали и уткнулись каждый в свою кружку.

– А я уж думала, что вы закончили, – тактично проговорила Тома. – Вон какая на улице прекрасная погода! Могли бы пойти и, скажем, траву скосить вокруг дома, дров наколоть на зиму, опять же крышу баньке подлатать.

– А про баньку тебе откуда известно? – удивился Сой.

– А вот оттуда, – загадочно улыбнулась Тамара. – Неужели вам не скучно целый день в тереме просиживать?

– Скучно, – пробурчал мужчина и поднялся со стула. – Пойду косить.

– А я – в баню, – Наум последовал примеру своего товарища. – А сама чем планируешь заняться?

– Пыль протру, полы помою, паутину соберу… – тонкие пальчики Непоседы начали загибаться. – В кладовой приберусь, обед сготовлю…

– Все понятно, – синхронно кивнули разбойники и, не сговариваясь, разошлись в разные стороны.

Странно, но просьбу Тамары им было выполнять намного легче, чем приказ Михаила. Что‑то в ней было такого, чего никак нельзя было ослушаться. Мягкость, уверенность, правильность…

Спровадив мужчин на улицу, девица сразу же принялась за дело. Работа по дому давалась ей на удивление легко и просто. И связано это с тем, что от рождения девушка была склонной к магии, маленький тусклый свернувшийся клубочек которой все это время спал в потенциальной ведьме. Именно поэтому дух леса и выбрал ее. Ему нужна была сила девушки.

Никаких сверхъестественных способностей у Тамары не имелось. Падчерица купца была от ясновидения и ворожбы также далека, как сейчас от своего родного дома, в котором родилась и выросла, который, судя по всему, покинула навсегда. К интуиции Непоседа никогда не прислушивалась и поэтому считала, что она у нее совершенно неразвита.

Однако в тот день девица решила начать уборку именно с сеней, где стоял украденный разбойниками сундук – единственная пока еще не тронутая вековой пылью вещь в тереме. И это не было случайностью. Изначально не проявлявшая интереса к имуществу хозяев, она вдруг захотела открыть волшебный (потому что являлся артефактом) ларец и осмотреть его содержимое. Дивясь подобной дерзости, допущенной в мыслях, Тамара все же потянулась к нему рукой и откинула крышку, до недавнего времени богато отделанную самоцветами. Как зачарованная посмотрела внутрь, вмиг позабыв о том, что поступает скверно по отношению к приютившим ее хозяевам дома. Совершенно неосознанно она пробудила в себе спящую доселе магию. Точнее, лишь крохотную ее часть, которая незамедлительно активировала второй артефакт «Пара».