Репликант
«Зачем? Чтобы выкачать кровь?!» – панические мысли пронеслись вихрем. Ощущение ужаса обдало холодной испариной.
– Что вам от меня надо?! – он впервые заговорил вслух, вернее выкрикнул хриплую фразу.
Существа никак не отреагировали. Один из человекоподобных механизмов склонился над источником питания, второй направился к нему. За штативом по земле волочился кабель.
Ужас вдруг стал всеобъемлющим, бесконтрольным. Появился острый, неприятный холодок в груди. Мышцы трясло мелкой противной дрожью.
Металл звякнул о камень.
Человеческое подобие присело на корточки, окатило его равнодушным, неживым взглядом, явно примеряясь, как бы поточнее вонзить насадки капельниц в вены.
Это стало последней каплей осознанного страха. Мир на доли секунд отдалился, затем восприятие вернулось обостренным до предела. Как и тогда, на болотах, за миг до неизбежной гибели, что‑то случилось, словно в истощенном организме щелкнул незримый переключатель.
Дрожь схлынула, а резко прояснившееся сознание вдруг затопила ярость.
Острота и скоротечность ощущений не поддавались контролю. Он не чувствовал боли в запястьях и лодыжках, – куски провода, которыми его зафиксировали в беспомощном положении, лопнули, оставив глубокие кровоточащие ссадины на коже.
В эти мгновенья тело жило отдельно от рассудка, работая исключительно на рефлексах, – подсечкой он повалил тварь на землю, а руки уже перехватили штатив, с невероятной силой вонзив его в грудной кожух ветхого человеческого подобия.
Раздался хруст, сыпанули искры. Механизм пригвоздило к земле, а он, выхватив из его экипировки подмеченный взглядом пистолет, машинально сбросил предохранитель и выжал спуск.
Выстрел ударил оглушительно, дальше затвор клацнул вхолостую. Он целился в источник питания, над которым склонилась вторая механическая тварь, и не промахнулся. Взрыв обдал порывом обжигающего воздуха, ярчайшая вспышка ослепила, но противнику досталось куда больше – его отшвырнуло на добрый десяток метров, ударило о ствол дерева и оставило лежать переломанной, дымящейся грудой металла.
В ушах звенело.
Кровь сочилась по запястью, тягучими каплями пятнала мох.
Из зарослей кустарника вспорхнула испуганная пичуга. Порыв ветра взъерошил листву деревьев.
Внезапно и остро нахлынули ощущения жизни. Прохладный вечерний воздух, несущий запахи леса, казался пьянящим, – так наступил окончательный перелом в сознании.
После неожиданной схватки, вырвавшей рассудок из состояния бездумной созерцательности, он оказался на некоем новом уровне бытия.
Прилив сил к этому моменту иссяк. В горле першило. Немного отдышавшись, он пошел к роднику, бьющему из скалы. От ледяной воды ломило мышцы, но смыв кровь и грязь он почувствовал себя намного лучше. Кстати, ссадины затягивались на удивление быстро. Они уже не кровоточили.
Вернувшись к месту схватки, он осмотрелся, заметил в траве два измазанных болотной тиной пластиковых кофра, приспособленных для ношения за спиной. Один был открыт и пустовал, – в нем явно принесли то самое непонятное устройство, которое ветхие механизмы зачем‑то хотели подключить к его кровеносной системе.
Присев, он вскрыл замки второго контейнера. Внутри оказалось много вещей: разномастная одежда и обувь, какие‑то запасные части, тусклая россыпь патронов разного калибра, съёмные аккумуляторы, да несколько незнакомых устройств.
Зачем механизмам одежда и обувь – непонятно. «А вот мне пригодится», – после купания в ледяной воде его знобило. Присев на выступающий из земли валун, он выбрал из вороха вещей армейские ботинки, затем штаны и куртку, изготовленные из порядком выцветшей камуфлированной ткани.
Одеться стоило немалых усилий, – пришлось довериться мышечной памяти. Она не подвела, и вскоре вечерняя прохлада перестала донимать ознобом.
Теперь оружие…
Он пристально осмотрел пистолет, затем вынул пустой магазин, нашел несколько подходящих патронов и начал снаряжать его. С новой остротой вернулась двойственность восприятия. Оружие выглядело незнакомым, но мелкая моторика пальцев говорила, что в прошлом он мог разобрать и собрать такое устройство с закрытыми глазами.
«Как сервы попали на остров?»
Мысли постоянно перескакивали с одного на другое, казались рваными, непоследовательными, но именно они пробуждали осознанный интерес к окружающему, исподволь формируя ощущение бытия.
Патронов нужного калибра нашлось всего пять. Солнце ушло за горизонт, быстро стемнело, но крупная луна проглянула из‑за облаков, залив окрестности холодным сиянием.
Болотная грязь на кофрах подсказывала: путь через топи существует.
Донимал голод. Спать не хотелось, и он решил поискать тропу. Неважно куда она приведет. В кажущемся незнакомым мире сгодится любое направление. Для начала надо выбраться с островка, здесь уж точно нет ответов на множество роящихся в голове вопросов.
Идти решил налегке. Пистолет хотел сунуть в карман куртки, но такое решение вызвало дискомфорт. Тогда он вернулся к пригвожденному к земле механизму, снял с него элемент экипировки, включающий удобное крепление для оружия.
Вот теперь порядок.
Сервы, судя по всему, пришли с запада. Там и нужно искать тропу.
* * *
Старую гать он обнаружил лишь через несколько часов. Бесхитростное, но прочное инженерное сооружение состояло из соединенных между собой пористых пластиковых звеньев. Ее было сложно заметить. Слегка притопленная, покрытая водой и затянутая ряской она ничем не выделялась на фоне болота. Пришлось вернуться на берег, отыскать подходящее деревце и смастерить из него длинный шест.
Теперь он мог прощупывать путь, не рискуя снова угодить в топь.
Так и пошел, не испытывая сомнений, ничего не загадывая наперед. Ноги скользили. Местами, где звенья потеряли надёжность соединения, гать опасно кренилась. Вокруг чавкало и пузырилось болото. Давно засохшие деревья возвышались причудливым корявым редколесьем.
Луна светила ярко. Легкий ветерок гнал рябь по темной поверхности воды. Крики ночных птиц разносились далеко, иногда звучали пугающе. Среди замшелых плавучих островков попадались свидетельства былого: например, он заметил торчащий из воды фюзеляж какого‑то летательного аппарата, судя по размерам – транспортного. Возник соблазн добраться до него и поискать что‑то полезное, но сходить с инженерной тропы было опасно.
