Росток на руинах. Социальный омегаверс

Карвел залез на стремянку и подкрутил автономный фонарь. Укрытие залило голубоватым светом. Коробки консервов, банка краски с кистью, на стене развешаны прямоугольники заготовок для номерных знаков и трафареты – выбивай, что хочешь. В углу горка свёрнутых матрасов, спайка бутылок с водой, шкафчик с инструментами и ящик‑аптечка.

На вылазке никогда не знаешь, сколько придётся сидеть в укрытии. То движок барахлит, чинить надо, то коммуны поблизости рыщут. Или гнали сутками напролёт – отоспаться надо. Возвращение в Гриард – самое ответственное, рядом с домом ошибки непозволительны. Но нам тут долго делать нечего.

Гай пересел в «Раск», завёл мотор. Рыло довольное, значит, бак полон. Осталось только номера поменять. Тесно впятером будет – «Раск» изначально для бет делался – но потеснимся как‑нибудь. В случае заварушки каждый ствол на счету.

Не на джипе же в коммунском поселении показываться. В «Раске» стёкла тонированные. Кто там будет разглядывать сзади сидящих? А впереди – приличный коммун Нили. За рулём – Гай, тоже коммун, просто охренеть какой широкоплечий.

Я в который раз подумал, что нам чертовски не хватает Лиенны. Села бы одна впереди, и риски уменьшились бы в разы, нам всем и ехать не обязательно. А Нили рычаг передач от ручника не отличит.

 

Поселение Санеб, Предгорный округ

 

Переждав в укрытии, к жилью мы приблизились уже в сумерках. Чтобы не проезжать мимо поста дорожной полиции, Гай свернул с трассы в первую же узкую улочку с одноэтажными домами. Карвел рассматривал со светоуказкой развёрнутую на коленях карту, чертыхался:

– Тут же стадион нарисован! Перестроили всё, гады!

Санеб казался ленивым и приторно‑ровным. За одинаковыми решётчатыми заборами ярко цвели клумбы, почтенные старики читали газеты в креслах у крыльца. Вяло перебрасывали мяч коммуны‑подростки – ни визга, ни потасовок, не то что в клане, когда дети затевали игры.

Каждый перекрёсток украшали широкоформатные щиты с лоснящимися щеками президента Сорро. В клане им пугали малышей: будешь капризничать – отдадим. На восьмой срок баллотировался чёртов выплодок: «Голосуйте за новый мир». Нас в этот мир не приглашали.

Пока ещё тускло засветились уличные фонари, строго через каждые пятьдесят метров. Стерильно‑чисто, непривычно, враждебно. Подрихтовать бы из гранатомётов эту правильность и намотать сытые морды на танковые гусеницы…

Обычно мы заезжали в посёлки только по крайней необходимости. Даже вечером на улицах встречаются запоздалые гуляки, все здесь знают друг друга. Незнакомый автомобиль – зрелище редкое, как цирковой фургон с зазывалкой на крыше. Всем интересно, что чужие забыли в их коммуне?

Наш «Раск» с задней осью, осевшей от тяжести троих альф, провожали острыми взглядами. Сейчас Лиенна лихо врубила бы в динамиках что‑нибудь легкомысленно‑громкое. Лучшая маскировка – это показать, что ты не прячешься. Великий Отец‑Альфа, как же я по ней скучал!

Гай с виду по‑коммунски ухоженный, но шея‑то бычья виднелась из‑под воротника. Липа явная. Из‑за этого натягивалось всё внутри от нехорошего предчувствия. Даже фантазии о мягких губах Нили на моём члене не успокаивали. Если засекут, подставим весь клан – Гриард вон, отсюда видно. Опять вертушки полетят, и когда‑нибудь что‑нибудь нас выдаст.

Я помог Нили спрятать микрофон под майку, завесил ей наушник волосами. Она с усилием сглотнула:

– Обещайте, что спасёте Мо, если меня…

– Перестань, – скривился Карвел. – С тобой же первая группа!

 

Вывеска с зелёным крестом мигала на двери между манекенами с соседних витрин и автоматом с напитками. За безупречно чистым окном сидел молодой коммун в белом халате и с журналом в руках. Что он там листал с таким интересом – научные статьи? Точно не довоенный «Альфатрах» с голыми омегами, о котором тепло вспоминал Халлар.

Гай припарковался на пустынной площадке перед магазинами. И хорошо, что других машин нет рядом, и плохо – мы заметны, как телевышка в степи. Коммуны, гуляющие в сквере неподалёку, тут же подозрительно оглянулись на «Раск». Нили дёргано вздохнула, сминая в ладони купюры.

– Расслабься, – наставлял я. – Омегой ты не пахнешь. Даже если заподозрят, никто не заставит тебя снимать штаны и доказывать. В карман не тянись, пистолет на крайний случай. Я всё буду слышать и видеть. Если что пойдёт не так, мы рядом.

Тар закивал Нили, показывая на короткоствольный АМ‑300 в ногах – мол, всё под контролем.

– Долго сидим, иди, – прошипел Гай, выстукивая такт на руле.

Мимо шла группа коммунов: четыре похожих костюма, четыре невозмутимых рожи с цепкими глазами. Мы отодвинулись вглубь на заднем сиденье «Раска». Казалось, просвечиваемся насквозь, через тонировку.

Я подумал и разорвал листок Абира пополам, протянул половинку Нили:

– Здесь купи только это, остальное в другой аптеке… Сами представьте: чувак пришёл скупиться целыми упаковками, чтобы нахимичить синтохрень. А её в больницах бесплатно колют. Нормально?

– Верно, – кивнул Карвел. – И улыбайся. Лиенна всегда улыбается.

Особенно перед тем, как пулю в лоб засандалить. Прямо сияет вся, безбашенная моя.

Не моя.

Четвёрка коммунов благополучно миновала «Раск». Нили набрала воздуха и вышла в чужой космос. Беззащитная, тоненькая, хотелось сгрести её и спрятать подальше отсюда, надёжнее всего – в моём боксе.

– Дарайн, шакалы, – оповестил Гай.

Далеко впереди ленивой походкой пересекал улицу патрульный в синей форме. Откуда только взялся? Сраная срань. Неужели в этой дыре среди бет такая преступность, что и днём надо патрулировать?

– Не оглядывайся, – сказал я Нили в микрофон. – Представь, что идёшь… допустим, по переходу над хоззалом. Слышишь, козы внизу – ме‑е‑е…

– Не смеши её, – толкнул Карвел.

Я и сам осёкся – не хватало ещё нервного хохота Нили посреди улицы. Шакал остановился вдали, беседовал со знакомым. Что же он так рано вылез? Ещё не ночь.

Бежевая курточка омеги скрылась за дверью с вывеской «Открыто». Тар поднял автомат и положил на колени. Как можно быть настолько бесстрастным? Он, наверно, и трахался с таким же каменным лицом? Сидит, только пальцы в кулак сжимает‑разжимает. Он может часами так делать, если не одёрнуть.

В аптеке зажёгся свет – сработали датчики движения. Стойка стояла боком к нам. Через окно я увидел, как Нили подошла и выложила записку.

– Вот… – услышал в наушнике слабый голос.