Росток на руинах. Социальный омегаверс

Эта аптека мне не понравилась с первого взгляда. Гай привёз нас на широкую улицу в центре Санеба. Фонарь освещал отдельно стоящее здание, облицованное белым сайдингом. Хоть бы деревца какие рядом. Неуютно, бежать некуда, если вдруг что. Редкие прохожие до сих пор шастали туда‑сюда, не спалось гадам. Самое неприятное – прямо под фонарём стоял блестящий полицейский мотоцикл.

Нили пикнула:

– Ой.

С детства вбилось: полиция равно смерть. Избегать любым способом.

– Куда? Тормози! – шикнул я Гаю.

Начнём туда‑сюда по улицам ёрзать – скорее засекут. Сунулись в жопу головой – теперь уже нечего отступать. Сколько раз нас выручала наглость?

«Раск» замер напротив зелёного креста, горящего неоном. До входа – метров пять, мотоцикл чуть бампером не задели. В аптеке – та же стойка боком к нам, только окно, несмотря на вечернюю прохладу, открыто. Аптекаря видно не было.

По тротуару на другой стороне улицы приближались сзади двое патрульных. Один вёл пса на поводке – совсем хреново. Если псов специально натаскали, их не обманешь «некусайкой». Спустя столько лет наш запах по‑прежнему тревога номер один наряду с наркотой. И так будет, пока мы не перестанем оставлять следы грабежей, а совсем не оставлять их нереально.

– Последний рывок, – уговаривал я Нили. – Сделай, ты сможешь.

– Сказала же, сделаю!

Она начала злиться. Не поймёшь, хорошо это или плохо – что за мысли в этой милой головке?

Плечо Нили дрогнуло под моей рукой, потому что из аптеки вышел пухлощёкий шакал в форме. Пожилой аптекарь проводил его, как старого друга.

– Через двадцать минут подъезжай, будет готово.

Шакал заказ, наверно, оставил. Оба коммуна окинули взглядами «Раск». Мы обмерли. Гай сделал вид, что болтает с Нили:

– На меня, на меня смотри!

Мотоцикл просел под толстым шакалом, затрещал мотор. Я вернул на место предохранитель пистолета – пронесло. Обдав наше лобовое стекло выхлопом, шакал удалился. У нас было двадцать минут, пока он не вернётся.

– Удачи. Мы с тобой, – проводил я Нили.

– Великий Отец‑Альфа… – выдохнула она и открыла дверь.

Продержись, малышка, пожалуйста.

Старый аптекарь вернулся за стойку. Рожа хитрая, с таким угрозы не прокатят. В открытом окне показалась Нили, сама белее аптекарского халата, но листок сунула уверенно:

– Рецепта нет, заплачу, сколько нужно. Поскорее, у меня встреча.

Кажется, наша омежечка немного освоилась. Старик нацепил очки, долго рассматривал бумажку. Тар флегматично целился в седоватую голову. Наверняка ему до писку хотелось нажать спуск.

– Вы не из нашей коммуны, – докопался аптекарь. – Издалека едете?

– Издалека.

Нили накалялась, я увидел те же сжатые в замок пальцы.

– Не болтай с ним, – предостерёг я. Проколоться можно на любой мелочи.

– Позвольте узнать, для чего вам ладинол, товарищ? – не унимался старик.

– Друг попросил купить, – пожала плечами Нили.

Я встревожился:

– Не отвечай. Пусть продаст и всё.

– Ваш друг – врач?

– Вы продадите или нет? – голос дрожал, Нили нервно чесала шею – была на взводе.

– Э‑э… Да, конечно.

Старик застыл на краткий миг, но я почувствовал: что‑то не так.

Он развернулся к двери подсобки. Нарочито быстро сдался, ненормально это. Я посмотрел на Нили: худоба, бледность, изящество – не палево, беты тоже красивые бывают… Из‑под убранных волос виднелось открытое ухо. Проколотое, кхарнэ!

Сердце рухнуло.

– Гай, вперёд! – я пнул его в спину.

Нили услышала, оробело глянула на «Раск».

– Уходи оттуда, – сказал я. – Сейчас же, молча.

Шакалы с псом на поводке проходили напротив. Мотались в кобурах табельные ПЛ‑45. В сторону аптеки не смотрели… не смотрели…

Гай вышел и спокойной походкой направился к двери, надевая наушник. Семь шагов. Аптекарю до подсобки четыре… три…

– Уходи, Нили!

Не прокатило. Она сорвалась и наставила на аптекаря дуло:

– Стоять, коммунская морда!

Старик развернулся, подняв руки:

– Омега, – выплюнул презрительно.

Пистолет ходуном ходил в неумелых руках, палец дрожал на спуске. Ох, зря мы дали Нили оружие.

Я зашипел:

– Не стреляй!

Грохот выстрела поднял бы на уши весь Санеб. Выстрелит, глупая!

– Тар!

Тихо дзынкнуло пробитое стекло «Раска», глушитель проглотил хлопок. Выбитый из рук Нили пистолет отлетел куда‑то вниз. Она замотала ушибленной кистью:

– Кхарнэ!

Старик пригнулся за стойкой, следом потянулся шнур телефона. Кому звонишь, паскуда?

Гай ворвался в дверь, перемахнул через стойку, сбивая выставку тюбиков. Аптекарь обмяк в огромных лапах, Гай уткнул пистолет в старчески обвисшую шею:

– Не дёргайся – и выживешь!

– Альфа, – прокряхтел аптекарь. – Стоило догадаться.

Я чуть успокоился – омежка в безопасности.

– Нили, закрой штору!