Росток на руинах. Социальный омегаверс

…с эмблемой Федеральных железных дорог, кхарнэ я дятел! Надо меньше размышлять о несправедливости вселенной, от этого мозги клинит.

Я отодрал кусок скотча и показал остальным, чиркнув светоуказкой:

– Как думаете, откуда лекарства попадают в Санебскую больницу?

Карвел недоверчиво оглянулся на синий ошмёток. Я вытащил наугад упаковку лекарств из коробки сзади. «Изготовлено в Саарде», ну а где ещё?

– Они везут лекарства из Саарда по железке, – предположил я, – а по пути отгружают на вокзалах. Потому мы не встречали на перегонах фур с пилюльками.

Карвел покачал головой:

– Перехватить машину от вокзала до больницы? Дохло.

В поселении средь бела дня? Ясен пень, дохло. Я не об этом:

– А если поохотиться между поселениями?

Гай поднял брови:

– Ограбить Саардский поезд? Втроём?

– Вчетвером, – отозвалась обнадёженная Нили.

Я завёлся:

– Этого они точно не ждут! Какая там охрана в грузовом поезде? Заберёмся в вагон и пошуршим. Или другие идеи есть?

Карвел выметнулся из машины, притащил расписание поездов и карту железнодорожной ветки Саард‑Кальбор из сумки в багажнике. Нили нервно грызла ногти, впервые наблюдая рождение плана.

– Вот. Самый длинный участок между станциями, – Карвел возил светоуказкой по карте. – В семь пятьдесят две поезд выходит из Вардона. От Вардона до Санеба сто шестнадцать километров. У нас будет примерно час.

Примерно час, чтобы каким‑то чудом залезть в нужный вагон, отыскать нужные коробки и удрать от коммунов, при этом остаться с целой шкурой. Задача грандиозная. Ещё и район засветим по‑любому, клан снова начнут искать. Но глядя на Карвела, который чуть не подпрыгивал от нетерпения, на Нили, которая с отчаянной надеждой пожирала взглядом карту, я понял, что мы это сделаем. В лепёшку разобьёмся, но залезем в этот чёртов поезд.

– Спалят нас, – Гай понуро почесал лоб. – Кто охрану перечпокает?

Никто из нас не перечпокает, так, чтоб наверняка, незаметно и быстро. И с расстояния в полкилометра, чтобы свои альфьи морды не светить. Снайпера у нас теперь нет. А если (когда) в напавших на поезд узнают альф, у военных опять начнётся кипеш с поиском повстанцев по ущельям Гриарда. Халлар будет рвать и метать.

Нили резко погрустнела:

– Что, если Тар… Что я Лиенне скажу? Это из‑за меня.

– Вовсе не из‑за тебя… – нахмурился я. – Вернётся он. Даже если нет… Себя обвинять и не думай. Это вылазка, всякое случается. Лиенну я успокою… как‑нибудь… Всё, хватит. Поехали, место осмотрим.

Я свернул карту и снял наушник – сегодня уже не пригодится. Выключил микрофон и передал всё вперёд, Карвелу, чтобы в бардачок спрятал. Гай протянул ему своё оборудование.

– Нили?

На ладони Карвела лежал только омежкин микрофон. Нили растерянно лапнула ухо, полезла под сиденье со светоуказкой. Долго возилась там, вылезла и виновато покачала мне головой.

Меня в жар бросило:

– Давно?

– Не знаю, – шепнула Нили. – Я тебя всё время слышала, ты же рядом сидишь.

Всё наше воодушевление сдулось. Вот и приехали. Какова гарантия, что она потеряла наушник в укрытии, когда мы пересаживались в «Силано»?

– Не было в аптеке, гарантирую, – сказал Гай. – Я пулю Тара искал, увидел бы.

За всем не уследишь. Может, Нили его возле аптеки обронила, на выходе. Если наушник нашёл тот шакал на мотоцикле, значит, он сейчас всё слышал. И завтра у поезда нас будет ждать с распростёртыми объятьями полицейская засада. Вот что бывает, когда работаешь с новичками.

Кто виноват? Координатор. Не объяснил все тонкости.

А я мог такое предвидеть? Седьмой год этими штуками пользуемся, оказывается, их можно ещё и потерять. Слава Отцу‑Альфе, что мы не упоминали о Гриарде при включённом микрофоне.

Дерьмо, в котором мы оказались, стало ещё более вязким. По всем разумным соображениям я должен был отменить завтрашнюю охоту. Другой поезд, другой день. Я не мог заставлять Карвела и Гая так рисковать. Однажды из‑за моего решения полицаи чуть не накрыли нас с помощью жирной приманки. Я узнал тогда, что чувство вины перед группой ещё паршивее, чем пуля в бедре. На заведомое кхарнэ я их не отправлю.

– Вы не обязаны делать это, – тихо сказал Карвел. – Но я иду завтра…

– …если найдём наушник в укрытии, – воззвал я к благоразумию.

– Даже если нет.

Когда альфа говорит таким тоном, переубеждать его – дело бессмысленное. Карвел пойдёт, понял я. Остановить его один способ: вырубить и связать. Была бы больна моя дочь, я тоже ждать бы не смог. Карвел еле вечера дождался, чтобы въехать в Санеб.

– Справлюсь, Дарайн, – сказал он с надеждой. – Не надо.

– Я разве просил об одолжении?

Это моя работа. Завтра в поезд лезть мне.

Я уже одного члена группы потерял. Позорище на весь клан, хотя оправдание роскошное: я хотел избежать перестрелки, берёг Нили. Жизнь омеги намного дороже, чем жизнь Тара. Но лоханулся с наушником тоже я, на вылазках отвечаю за всё. Если теперь отправлю Карвела, и он нарвётся на засаду, грош мне цена как координатору. Как альфе, как отцу, с которого будут пример брать. Такие вот пироги. Карвел прекрасно это понимал, но не мог не рваться в бой. За что его винить?

– Так и быть, прикрою ваши задницы, – привычно отозвался Гай.

Он не мог понять Карвела, у него и детей‑то не было. Но куда делся бы – с детства вместе.

Нили благодарно оглянулась на него. Я догадывался, почему Гай едет завтра. Надеется на более ощутимую благодарность в виде приглашения в бокс. Но омегам нравится, когда их в битве завоёвывают, они хотят отдаваться победителю. Закон жизни, как Халлар говорит. Хреново, конечно, Гаю быть недоросликом…

Что ж, получалось, полезут в пекло все. И вовсе не потому, что координатор так решил. Я вздохнул:

– Вы шизанутые, альфы, знаете?

– Но‑но, это реплика Лиенны, – хмыкнул Гай.

Нили испуганно переводила взгляд с одного на другого:

– Вы о чём, а? Что это значит?