Росток на руинах. Социальный омегаверс

Всё, тушите свет. Это уже не Тар. Если он от вида факела в пещере под лавку забивался… Что за сила превращает могучего альфу двадцати лет отроду в сгусток паники?

Я взял светоуказку в зубы, наклонился, стараясь не ударить омегу о коробки. Фляжка всегда у Тара во внутреннем кармане.

– Глотай, живо! – Я залил виски между лязгающих зубов. Тар давился, ошалело хапал дымный воздух и вряд ли меня видел.

Безнадёжно, такого Тара только Лиенна могла успокоить. И то не за пять минут, которые у нас остались. Ничто не заставит его добровольно вернуться в горящий вагон. Если я не вытащу его из поезда, он так и просидит здесь, пока коммуны не придут и не потушат пламя.

Что ж, как раз верну должок за гранату.

Я пошёл обратно к окну ждать остановки. Мы рассчитывали на то, что если в голове поезда есть охрана, то после взрыва все побегут вперёд, и я сумею выпрыгнуть и скрыться. Гай будет ждать с «Раском» в условленном месте. Подберём ладинол, съездим за Карвелом и Нили и вернёмся в укрытие, где лежат три коробки из аптек. Обедать будем уже дома.

Омега лежала на моём плече. Я касался щекой её бедра и утопал в сладком аромате. И не мог поверить, что буквально два часа назад хотел Тару смерти, чтобы получить Лиенну.

Лиенна хороша, спору нет. Единственная омега в клане, для меня недоступная, кхарнэ вызов. Столько лет при взгляде на неё я только и думал, как же чертовски я хочу её, так что в паху болью сводит.

Оказалось, есть вещи, которых можно хотеть куда сильнее. И это даже не навязчивое желание погружать член в горяче‑мокрый рай. А просто держать омегу на руках. Прикасаться, оберегать, дышать её запахом – и всё, я почти кончаю, и не сотни раз пережитым способом, а до сих пор неиспытанным. Душой.

Неожиданно, ново… охренительно. Я стоял в закоптелом коммунском вагоне и млел от счастья.

Моё сокровище всё не приходила в себя. Может, её усыпили, чтобы не вырывалась во время перевозки? Какие ужасы пришлось ей пережить в коммунском плену?..

Я взял омегу удобнее, чтоб ветер овевал её напряжённое лицо с упрямо сжатыми губами. Чёрные брови вразлёт и во сне хмурились, непростой у неё должен быть характер… Пожалуй, мы были одного возраста, а значит, она родилась незадолго до войны. Как ей выжить удалось? Неужели есть и другие кланы?

На крепкой шее от уха до плеча темнела татуировка. До сих пор я видел тату только у Керис на спине, там был цветной хищно‑витой узор, на белой коже он смотрелся дразняще. А шею найденной омеги пересекала уродливая синяя строка:

№015‑РИС‑С/4

Знакомая надпись, я видел такие в колонках коммунских газет в рубрике «Купите себе будущее». «На этой неделе ожидается поступление генного материала, происхождение…» – и списки вот таких же знаков с ценами рядом.

Коммуны клеймили её, как скот на ферме. C радостью убил бы их ещё раз.

Номер пятнадцатый, Репродуктивный Институт Саарда. Категория С, уровень четыре из трёх существующих – элитный геном. Про четвёртый уровень вообще не писали в газетах. Материал для спецпоставок, что ли? Это значило, что заказать младенца из яйцеклетки этой омеги стоило бы бетам бешеных денег.

Я не знал, по каким признакам учёные Института разделяли пойманных омег на категории и уровни. По красоте? Состоянию здоровья? Но альфье чутьё уже подсказало: в Саарде разбирались в генах. Это лучшая из омег, под стать мне. И теперь она моя.

 

Очнувшись от приступа эйфории, я встревожился. Пять минут истекло, а большого бабаха не слышно. Может, далеко, и грохот поезда заглушил взрыв? Но состав уже должен тормозить. Вон водонапорная башня, мимо которой мы проезжали ночью с группой. До Санеба тридцать километров. Объяснение одно: с Гаем что‑то случилось!

Ну почему у меня нет связи? Гай один отправился обгонять поезд. Пусть и мелкорослый, но альфа. Любой наблюдательный коммун его раскусит. Поехал безо всякой подмоги и прикрытия. И на эту рискованную авантюру послал его я. Вернее, Карвела послал, но какая разница? Любой альфа легко убивается пулями.

Верный Гай, он вообще не обязан был ехать с нами. Неужели он погиб, спасая чужого ребёнка? Погиб ради Нили, которая ему всё равно вряд ли досталась бы?

И если поезд некому остановить, то и нам с Таром крышка. Спрыгивать на скорости за сотню – будет лепёшка из альфятины. Ближайшая остановка – вокзал Санеба, где коммунские шакалы превратят нас в два дуршлага. Мою омегу снова запрут за решётку; я так и не узнаю, каков вкус её поцелуя…

Зловеще тянулись секунды, а я всё надеялся. Гай, братишка, пусть ты будешь жив.

Надежда сбылась. Проезжая мимо того места, где мы планировали разворотить рельсы, я увидел его из окна. Гай сидел на капоте «Раска», скрестив руки на груди, и спокойным взглядом провожал поезд. Я видел его всего миг, но мог поклясться, что он улыбался.

Гай не собирался ничего взрывать.

 

Глава 6

 

Если б не моя фанатичная страсть к Лиенне, я бы не понял, почему Гай радовался. Но по той же причине я сам недавно мечтал, чтобы Тара не было в клане. Когда альфа очень чего‑то хочет, он пойдёт на всё.

Вот о чём они с Карвелом шушукались утром в лесу. И Карвел знал, понял я. Он пытался что‑то изменить, предупредить меня об опасности, но о заговоре мне так и не сказал, потому что был заодно с Гаем. Если меня не будет, омеги перестанут рожать светленьких одинаковых детей.

Халлар предупреждал об этом, но я и не думал, что мои братья… Что это будет так скоро, подло и открыто, и так не вовремя. Я давал Тару намного больше шансов спастись.

Всё же коммуны правы. Мы, альфы – злейшее зло. Нас ведёт похоть, и нет ничего сильнее. Ни братство, ни мечты Халлара о сплочённой против врага армии. Всё чушь по сравнению с течной ароматной задницей.

Следующая остановка – смерть.

 

Ещё можно было выбраться на крышу, добежать до локомотива и расстрелять машиниста через окно. Но тогда пришлось бы бросить омегу и Тара. Сколько там в поезде ещё охраны, где они сидят? Поднимется тревога, я не сумею вернуться сюда и вытащить обоих. Меня всё равно убьют.

Хотелось метаться по вагону и что‑нибудь крушить. Или орать от досады, что всё так позорно кончится. А я стоял и гладил омегу по тёплому бедру, в каком‑то отупении. Никак не верилось, что это конец. Будто всё не со мной, сон…

Что ж, кажется, я сделал для клана всё, что мог. Никто не будет вспоминать обо мне плохо, кроме Карвела и Гая, самых близких братьев. Я не знал свою фамилию и не помнил родителей, но был уверен, что альфы моего рода умерли достойно. И я изо всех сил буду стараться, чтобы там им не пришлось краснеть за меня. Отставить панику.