Росток на руинах. Социальный омегаверс

– Всё так плохо? – я опустил автомат.

Гай теребил травинку.

– Хуже некуда… – вздохнул. – Ты ж нам жить не даёшь.

«Нам». Значит, Карвел с ним заодно, верно я догадался.

Я сел тоже, в пяти шагах от Гая, и уставился на ветки.

Да, когда другие группы на вылазках, в клане с Карвелом и Гаем всегда рядом я. Что это за чувство, когда у тебя из‑под носа выхватывают омегу, которая уже почти твоя? Я не помнил. Зато передо мной несколько лет вертела недостижимым задом белобрысая хамка, насквозь принадлежащая Тару. Несложно понять Гая. Но разве я виноват, что он не может взять то, что хочет?

– И что, значит, надо меня убить?

– Не ссы, не убью, – отозвался Гай через плечо.

– Чего ж так?

– Помнишь, ты в детстве нашёл меня и поделился гнилым сухарём?.. Зря ты это сделал, я тогда почти сдох… – Он горько хмыкнул: – Сколько раз хотел тебя убить, а хрен. Всё из‑за того грёбаного сухаря.

Вот как.

Горечь поднялась в горле, мерзко – глотаешь и не можешь сглотнуть. Я был не прав, вовсе не слабость останавливала Гая от предательства. Халлар никогда не врал – есть вещи сильнее похоти. Есть. Я где‑то очень серьёзно ошибся.

– И что мы делать будем? – спросил я.

Он так и не обернулся, но и глядя на его затылок, где чёрные пряди слиплись от крови, я видел, как ему паршиво. Поэтому сказал «мы», хотя уже знал, что буду делать сам. Даже сейчас мы с Гаем всё равно «мы», потому что я тоже виноват в этом дерьме.

Нельзя было забывать, что клановые омеги – единственные на многие тыщи квадратных километров. И все мои: когда дурею, ни словами не остановить меня, ни кулаком. Только выстрелом. А братья – живые здоровые альфы, у которых яйца взрываются от переполнения. У них не было другого выхода.

 

Конец ознакомительного фрагмента