Руны на броне
Австрийский фронт удлинился, пришлось лупить макаронников. Снова выделили для этого дивизии, и условно «западные» не преминули этим воспользоваться – бросили в топку бойни ещё несколько десятков тысяч жизней и продвинулись вперёд.
Немцы сначала с опаской поглядывали на восток и держали на границе какие‑то дивизии. Но вот Гардарика создала Совет по вопросам мировой войны, и первым своим указом от имени княжеств он заявил, что всё Франции прощает.
Французы же, суки такие, за своё поганое золото хотели подвести русских под гибель! Вот на этом основании русские выгоняют пока посла Франции, а нового примут, когда французы сами откажутся от претензий к Гардарике и заплатят ещё за умысел. Размер компенсации обсуждается.
Немцы восхищённо прошлись матом по этим куркулям и сняли дивизии с востока. Как раз побежали итальянцы, и турки в Сербии стали справляться сами. Собрали германцы и австрийцы силы в кучку, отсыпали франко‑британцам и снова вошли в Париж. Правда, на этом опять кончились силы.
Немцы совсем передумали воевать с Гардарикой, как только попали в неприятное положение и убедились, что русские не хотят воевать с ними. Бесплатно! То есть почти.
Гардарика продолжила торговать, как и раньше, доступно абсолютно всё без ограничений. Только цены поползли вверх. И чем сильнее проигрывала Бизантия в Средиземном море британцам, итальянцам и французам, чем меньше оставалось собственных ресурсов, тем выше становились цены в Гардарике.
Немцы, конечно, пытались это как‑то компенсировать. До войны что‑то сделать с флотом королевств и Новгорода они даже не планировали. Все проблемы на море должен решить быстрый разгром русских на суше. Свой флот они затачивали против Англии.
И тут такой подарок! Делай в Балтике, что хочешь, но соблюдая правила – за порядком следят русские. Канал через датские земли Гардарика отрыть не позволила, зато ходи спокойно через проливы. И в королевствах жизнь дешевле, они, как прежде, принимают в портах военные суда для бункеровки и забора продовольствия.
А вот дальше, в Северном море, начиналась война. Подлодки топили транспорты и их тоже топили. Крейсера Германии и Британии крыли друг дружку артиллерией, но блокировать острова не получалось.
В Средиземном же море и на Балканах немцы ничем туркам помочь не могли или не хотели. Бизантия с союзниками разгромила сербские регулярные войска, и сербы перешли к партизанской войне. А вот в ней турки не победили бы и за тысячу лет, и война эта сжирала все их ресурсы. Но и бросить Балканы турки не могли, так терялся весь воспитательный эффект.
На море же британцы, французы и итальянцы спокойно высадились в Морокко и всего за год прошли через провинции Бизантии до Египта. Флот «западных» союзников загнал оставшиеся корабли турок в порты.
А Гардарика взирала на это почти равнодушно. В «освобождённых» провинциях для её купцов оставались те же правила. Никто не дёргался на корабли под её флагом. И Бизантия не посмела даже просить убежища для своих кораблей в Русском море. Потопят же нахрен, ещё и с претензиями припрутся.
Франция и Англия, устав смотреть на куркулей с востока, обратили взоры свои на жлобов за океаном. Вот только сами виноваты, что не дали когда‑то возникнуть мощному союзнику, а у союза трёх федераций нет даже президента, кто может объявить войну.
Федерации, конечно, очень сочувствовали Франции и Англии и слали им помощь. На тех же принципах, что Гардарика торговала с немцами. Только не надо тут ухмыляться! Франция и Англия залезли в долги, собрали в кучу ресурсы и взяли Париж обратно!
Правда, потом немцы залезли ещё в большие долги в Гардарике и снова вошли в Париж. Польша ликовала. Через неё движутся миллионы тонн грузов, и сами поляки за достойную плату участвуют в их создании. Умные поляки обогащались и вкладывали деньги в Гардарику. Ну, не в Польшу же, ежу ясно, что этот праздник не навсегда. А в Америку далековато.
Японцы сидели на коленях под ветвями сакуры, медленные слёзы текли из раскосых глаз, и они наблюдали полёт розовых лепестков. Когда все лепестки облетят, французы вернут Париж. А когда вишни зацветут, немцы возьмут Париж снова. И Америка не вмешается, ведь за ней сразу шарахнет кулаком по столу Гардарика.
Сию секунду русские топят японские корабли, и японские солдаты гибнут от русского оружия, но эта европейская бойня не принесёт Японии ничего. Выиграют в ней русские и американцы, а участники, оставшись с одними долгами, выползут из войны на брюхе и будут им платить.
Не раз ещё зацветёт сакура до начала нового европейского замеса, от которого Гардарике не отвертеться. Только бы дожить. Только бы это чёртово дерево не сгнило!
* * *
Автомобиль я вызвал заранее, не глядя в табели успешности. Спокойно прошёл через территорию Корпуса, на КПП предъявил документы и направился к машине. Охранники встретили меня, будто вчера расстались.
Дома нас ждала только Миланья…
Вот что у неё за привычка так смотреть на меня и креститься? Она смутилась, сказала, что последит за собой, и ушла на кухню. Я же неспешно снял верхнюю одежду и прошёл в кабинет.
Просмотрел отчёт Кати за неделю. Дела в целом налаживаются, немедленный переезд под мост уже не грозит. Приободрился и поставил на стол сумку. Нашёл там тетрадь, ручку и учебники по математике. В хорошем настроении успел записать решения двух задач из дополнительных, пока Катя не пришла.
Её я почувствовал ещё у выходных дверей. Я не прервал своего занятия, даже головы не поднял, только настроение моё ещё больше улучшилось. Но вот открылась дверь кабинета, и с порога Катя весело сказала:
– Какой молодец! Только домой и сразу заниматься!
Я поднял довольное лицо и проговорил:
– Привет!
– Привет! – молвили девушки хором, а Катя добавила. – Бросай учёбу. В гостиной расскажешь нам новости.
Прошли мы вместе в гостиную, я уселся в своё кресло и сказал, что новостей особых нет, меня снова вызвали на дуэль. Только два раза. То есть я согласился на две дуэли в один день.
Возник спор об этичности моего поступка. Клава считала, что невежливо принимать вторую дуэль, не закончив первую. Этим я заявляю, что исход для меня решён, это может оскорбить вызвавшего меня человека.
Надя ей возразила, что о моём решении должен сообщить ректор, и его дело, когда он это сделает. На моём месте она бы этот момент с ним обговорила. Авдей же заявил, что бабы, как всегда, думают не о том. Вот ему кажется натянутым выбор шпаг на вторую дуэль. На это уже возразил Мухаммед, что пора мне всерьёз поработать шпагой, не зря же столько этому учусь…
Катя молча переводила круглые глаза с одной серьёзной рыси на другую. У неё на языке вертелось какое‑то восклицание, однако ей было очень интересно, что ещё скажут дальше…
А дальше пришла Миланья и позвала всех ужинать. Все чинно прошли в столовую, расселись за столом, и за едой всякие разговоры увяли. Я допил компот, промокнул губы салфеткой и поблагодарил Миланью. Она ответила:
