Руны на броне
Пуля сбивает шапку, закрутив. Я падаю и сразу волчком перекатываюсь в сторону.
– Бах! – пуля взметает снег, где я лежал.
Злость подступает к горлу, вырывается рычанием. Лёжа на брюхе, я беру врага на прицел – уже какие‑то сорок метров! И вовремя остановил движение пальца на крючке. Он лёгким прыжком уходит в сторону и наводит пистолет. Пора снова в перекат…
– Бах! – стреляет бугай.
Пуля ушла в примятый мною снег. Понятно, как он незаметно приблизился. Я падаю, а он почему‑то чувствует себя уверенно… ощущение агрессии! Снова в перекат…
– Бах! – рявкнул его револьвер.
Опять злоба и рысий рык. Он у меня на прицеле, но я останавливаю палец в последний момент. Амбал прыгает. Одновременно со всплеском его агрессии перекатываюсь.
– Бах!
Уф! Сколько ещё валяться на снегу! А противник ведь потратил уже шесть выстрелов. Он не может палить каждый раз в ответ…
Ёлки! Я ж его как‑то заставил стрелять, не открывая огня. Я на него злился, это был звериный всплеск злобы. Ну‑ка, попробуем…
Во! Прыгает, но не стреляет. А мы его ещё раз! Снова прыжок и вспышка злобы. В перекат…
– Бах!
Между нами всего двадцать метров, можно сказать, в упор. Но у него всего один выстрел…
– Встань! – орёт он. – Если ты мужик, обменяемся выстре…
– Бах!
Я поднимаюсь, ухмыльнувшись, а он валится на спину с моей пулей во лбу. Никакой злобы, вообще ничего личного. Не дал я закончить ему пафосную речь и не собирался. Просто убил его – всё, что и было мне нужно.
Иду к нему, опустив револьвер. Точно дохлый. Оборачиваюсь к Авдею – он бредёт ко мне с шинелью. Подобрал шапку и приблизился. Протянул мне сначала пробитую в углу пулей шапку, сказав:
– Теперь береги её. Не всем так везёт.
Я надел шапку и буркнул:
– Давай нож.
Мне показалось, что нехотя он отстегнул с пояса ножны и протянул. Я их взял и для начала обнажил покойнику горло. Ну, так и есть, деревянный амулет в виде оскаленной морды волка! Уже взялся снимать, но Авдей проворчал:
– Брось! Это просто волчий знак.
Я недоумённо повернулся к нему, и он снизошёл до объяснений:
– Враг твой был тотемным волком, я его сразу почуял. Такие знаки получают тотемные воины после испытаний.
– А охрана его тоже волки? – уточнил я.
– Конечно, – сказал Авдей и добавил смущённо. – Может, не надо у него голову?
– Он сам меня вызвал, – ответил я. – И обещал же Перуну. Обидится, если пальчик.
Авдей только грустно вздохнул, и я снова обернулся к трупу врага.
Глава 5
Дома встретили нас без слёз. Даже Миланья не плакала и не крестилась, только смотрела…
Впрочем, не будем придираться к доброй женщине, прогресс всё равно на лицо. У неё всё впереди.
Катя серьёзно сказала, что для политинформации не осталось времени, тем более я этим должен облопаться в Корпусе, и предложила сразу идти в спортзал. Я с ней согласился, и мы занялись физкультурой.
Пока разогревались, я размышлял, что политики всё‑таки немного не хватает. То есть по самой политике я не скучаю, непривычно самому, без руководства инструктора или Кати формировать вообще отношение.
И это всего неделя без политинформации. А как она меня иногда раздражала. Я же действительно считал её отдыхом или потерянным временем. И вот меня этого лишили, и вдруг обнаружилось, что я не знаю просто, что читать. Да и знал бы, сам никогда не стану. Не! Надо кого‑то спросить, что случилось в мире за неделю…
Но вот закончилась разминка, и я выкинул всякую чушь из головы. Мне сегодня предстоит поединок на шпагах, потому всё внимание шпагам. Тренируют меня Катя и воины‑рыси со всей серьёзностью.
Пока воины не вошли в тотем, нет никаких «туше», и против опытной рыси в трансе я стою какие‑то минуты. Помогают немного уроки чертёжника. Но ведь в том поединке никаких «туше» не будет. Меня просто убьёт этот Бочкин.
Если он тоже тотемный воин, лучше сразу упасть в транс. Но я ведь убил уже волка в воплощении… из пистолета, но тут почти без разницы. Вдруг мой противник окажется чистым магом?
В тотеме доступны лишь известные заранее приёмы, у зверя нет озарений. А я пока выезжаю за счёт анализа и быстрых догадок. Просто не знаю, как быть. Решил только придержать транс до встречи…
И появилось странное чувство, что поединок уже начался. Он всегда был, просто я его не замечал. Этот Бочкин почти не причём, дуэль с ним – только эпизод большого поединка. Началась схватка давно, а когда закончится – на небе скажут.
То есть всё равно ничем хорошим большой поединок не закончится. Ну и ладушки, вот и славно. Я ответил себе на все вопросы, душу наполнило покоем, и кое‑что даже стало лучше получаться. Физкультуру я закончил в смирении, стоя на коленях в короткой медитации.
Потом в душ, переодеться в кадетскую повседневку, и собираемся в гостиной. Завязался общий разговор о прошедшей тренировке. Я попросил Авдея и Мухаммеда шапки, например, поправить, если почувствуют в Бочкине тотемного воина.
– Бочкин не тотемный, – уверенно молвил Мухаммед.
– И откуда мы это взяли? – подозрительно спросил я.
– Кланы дружат, регулярно проводят встречи, – сухо сказала Клава, и Надя сдержано добавила. – Мы знаем московских воинов.
Я завис на несколько секунд.
– Так вы всегда знали, что Куликов волк? – вкрадчиво уточнил я.
– Знали, – пожал плечами Авдей. – Нам трудно говорить о своих. И ты не спросил.
– Его бы ничего не спасло, – грустно добавил Мухаммед. – Ему никто не сказал о тебе.
Ну… под таким углом всё выглядит иначе.
– Так вы говорите, что кланы регулярно проводят встречи, – сказал я, повеселев. – Но вы ведь никуда не отлучаетесь.
– Сообщают из клана, предлагают подменить, – сказал Авдей. – Просто мы не хотим.
– Нам уже не надо, – снисходительно молвил Мухаммед.
– А если я стану воином‑рысью? – воскликнул я.
