С кем попало не летаю

– Не знаю, возможно, просто дань традиции.

Дверь в последний раз дернулась и замерла. Выждав несколько секунд, я вновь поддался любопытству и осторожно выглянул в коридор.

В первый момент я даже не понял, что увидел. По коридору рваными клочьями плыл черный туман. Несмотря на очевидную нематериальность, его сила ощущалась физически, и подтверждением этого были зависшие прямо в воздухе ведьма, бегунец и комендантша с кладовщиком. Черные нити опутывали их, словно кокон, не давая пошевелиться. Вот только если у гномов лица были откровенно испуганными, то гримаса рыжей бестии была скорее результатом злости вперемешку с явно выраженной досадой.

Тьма. Я вспомнил одно из трех странных заданий, выданных отцом. Неужели именно это он имел в виду?

Я тихонько приоткрыл дверь чуть шире, чтобы лучше видеть происходящее. Сосед тоже решил присоединиться. Да и другие студенты вновь стали осторожно выглядывать из своих комнат, желая узнать, что происходит. Все выглядели испуганными, но, хвала Великом Дракону, среди них не было девчонок, и никто не начал истерично вопить. Куда подевалась соседка рыжей фурии, я даже думать не хотел.

Тьма меж тем начала сгущаться в одном месте, и вскоре там появился вполне материальный огромный черный хищник, похожий на кошку.

– Тебе было запрещено изготавливать себе метлу, – странно и непривычно промуркотал он, поворачиваясь к ведьме.

– Тьмунь, – весьма панибратски хмыкнула рыжая в ответ. – А с чего ты решила, что я ее изготавливаю?

Кошка прищурилась, внимательно осмотрела своих пленников и вновь муркнула:

– Я сообщу твоей матери.

– Тьмуня! – чуть ли не со слезами протянула Лилолет, но было поздно. Запахивая темно‑синий халат, в коридоре, как и ее дочь до этого, прямо из воздуха появилась ректор.

– И что на этот раз? – грозно спросила она, как и тьма, внимательно осматривая воздушно акробатическую композицию. – Тьмуня, отпусти их.

Тьма мгновенно развеялась, с грохотом роняя пленников на пол, я же немного опешил от обращения ректора к тому, о чем, скорее всего, должен был раздобыть информацию. Тьмуня? Когда эту явно неслабую силу так назвала Лилолет, я подумал, что ослышался, но ректор говорила довольно громко и четко. Но Тьмуня? Это слово было больше похоже на кличку, чем на название артефакта или имя.

– Разве я не запретила тебе изготавливать метлу? – слегка наклонив голову, обратилась ректор к своей дочери, которая, в отличие от гномов и бегунца, не упала, а весьма медленно и грациозно опустилась на пол.

– А я и не изготавливала, – все так же дерзко стояла на своем девушка. Вот уж действительно рыжая бестия.

– Эмис, – неожиданно серьезно произнесла ректор, а я весь превратился в слух, понимая, что сейчас могу узнать еще об одной таинственной вещи из списка отца. – Лилолет пыталась изготовить себе метлу?

 

– Да когда ж вы уже научитесь сами во всем разбираться? – неожиданно раздался уже знакомый мне голос откуда‑то из‑под потолка. – Я и так сегодня аки таракан под веником. Кстати, он тоже устал.

– Эмис, – устало выдохнула старшая ведьма, – просто доложи обстановку.

Я оторопело слушал, как ректор препирается с голосом из зала приемной комиссии, и ощущал себя в каком‑то бреду. Тьма, которая Тьмунька, эмис, которая голос, но я был уверен, что она является реальной личностью. О чем там еще отец спрашивал? Чаша Ровина? Поскольку этот артефакт раньше принадлежал моей семье, я был уверен, что знаю о нем все. Но так ли это на самом деле?

Мои одногруппники громко перешептывались, боясь сильно высовываться из‑за дверей, я же поспешил вернуться в комнату. Чем закончится перепалка ректора с рыжей бестией, мне было уже неинтересно. Я и так понимал, что ректорская дочурка возьмет свое. Слишком уж избалованной и самоуверенной была девица. Как в детстве, ничего, кроме себя, не замечала, так, видимо, делала  и сейчас. Если не стала еще хуже. Может, не просто так облачных ведьм пытались уничтожить?

Отогнав ненужные мысли, я постарался сосредоточиться на задании отца.

Чем дольше я думал, тем сильнее убеждался в том, что родитель нацелился на возврат академии в руки белых драконов. Когда Люс Гард ушел за грань, эта идея отца не посещала, поскольку он был уверен, что кресло ректора перейдет моему деду. Но тот по какой‑то совершенно непонятной причине отказался. Причем как бы «случайно» забыв предупредить об этом отца. И пока мои предки сорились, академия уплыла в чужие руки. Все последующие смены владельцев ректорского кресла происходили не без помощи моего отца, но, словно странный рок, заветная должность постоянно выскальзывала у него из рук в последний момент. Будто была проклята. Пока ее не заняла ведьма. С приходом которой все желающие потягаться за комфортное местечко мгновенно испарились и отец затаился. Я думал, что он смирился, но теперь стало ясно, что дело было в другом. Не знаю, сыграла ли моя «неприятность» ему на руку, но он определенно решил использовать в своих играх любимого отпрыска. Что меня абсолютно не устраивало. Но и открыто сопротивляться его приказам я не хотел. Потому как отлично знал, наказание не заставит себя ждать и подчиниться намного проще, чем сопротивляться. Тем более что и причин для выражения своего непослушания у меня не было.

В записке отец приказал узнать, где в академии находятся три артефакта: чаша Ровина, тьма и эмис. Первая была артефактом, дающим возможность видеть любое событие или существо вне зависимости от расстояния до него. Раньше он находился в ректорском кабинете и использовался для наблюдения за студентами и преподавателями. Думаю, заполучи отец этот артефакт, он бы быстро нашел способ сместить ведьму с должности, даже не прибегая к силовым методам. Он сам меня учил, что недостатки есть у любого существа, поэтому свои нужно тщательно скрывать, дабы их не могли использовать враги.

Следующим артефактом была названа тьма. Увидев черный туман в коридоре с зависшими в воздухе гномами и ведьмой, я решил, что это именно то, что мне нужно. Пока этот туман не стал кошкой и его не назвали Тьмунькой. Как самую обычную кошку. Причем я еще мог представить себе туман как результат магической работы. Но как артефактом может быть животное? Поэтому я не исключал вероятности ошибочности своих выводов.

Третий неизвестный артефакт под странным названием эмис окончательно выбил меня из колеи. Разговаривающих артефактов мне еще не доводилось встречать, поэтому здесь, скорее всего, произошло какое‑то невероятное совпадение названия и имени. Других вариантов у меня не было.

В любом случае подавать отцу информацию в таком виде я не мог. Он во всем любил точность и по нескольку раз проверял все данные. Этому же учил и меня. Проверка, проверка и еще раз проверка, всегда говорил он. А это значит, что пока я точно не буду уверен в том, что вся информация точная и правдивая, предоставлять ее нельзя.

Что же касаетсяежедневного отчета, его я решил написать с утра, опустив странные и непонятные для меня моменты. Не думаю, что это будет критично.

С такими мыслями я погасил светлячок и лег спать, даже не предполагая, что меня ждет впереди.