С кем попало не летаю

Из‑за того, что мама практически все свое время посвящала науке, а папе было все равно, откуда отправляться на работу, мы жили на территории академии. Три года назад перебрались из основного преподавательского общежития в небольшой, но весьма серьезно защищенный всевозможными артефактами дом. Это случилось после того, как я в очередной раз чуть не разрушила здание общежития во время зельеварского эксперимента. Преподаватели взбунтовались, и мама решила, что перебраться в отдельно стоящее здание будет самым правильным решением. Но с началом учебного года я, как и положено правильной студентке, заселилась в общежитие. Этот вопрос был обсужден и решен в нашей семье давно. Что мама, что папа считали, что это позволит глубже погружаться в учебный процесс. Я была с ними абсолютно согласна, тем более что ничто не могло остановить меня от возможности в любой момент оказаться в своей комнате, поскольку та по‑прежнему оставалась моей. Что я и сделала.

Переодевшись в удобный костюм из темной ткани, в котором мы часто занимались с папой, и прихватив заранее спрятанные инструменты для изготовления метлы, я перенеслась к загону бегунцов. Много предметов я с собой брать не могла, поскольку в перемещении мы не всеподъемные, но пилу и секатор удержать смогла.

Бегунцы жили в отдельном большом загоне, огражденном высоким забором. Он был нужен не для того, чтобы деревья не разбежались, а для того, чтобы любопытные студенты не лезли, куда не надо. Со мной же бегунцы были достаточно хорошо знакомы, а потому я не боялась, что меня затопчут или сделают маленьким развлечением для бегающих деревьев. Скорее уж они этого боялись.

– Доброй ночи, – расплылась я в коварной улыбочке, предвкушая всеобщее веселье.

Деревья сонно начали поднимать кроны и тихо шуршать листьями. Видимо, от большой радости лицезреть незваную гостью.

– Кто готов к приключениям? – дождавшись, когда сонные бегунцы угомонятся, спросила я. То, что не все кинутся ко мне, выражая радостное желание стать моей метлой, я подозревала, но когда бегунцы, все как один, бросились к противоположному краю загона, стало обидно. Это что, никто моей метлой не хочет быть? Мамина Зараза сразу свое желание высказала, фактически вызвав маму на бой. А эти, наоборот, всем табуном сбежали.

– И что, – обижено засопела я, – нет ни одного смельчака? Никто не желает постоянно быть в центре самых интересных событий? Никто не хочет славы метлы главного пугала академии? Никто не хочет посоревноваться с Заразой?

О! На последней фразе бегунцы заметно оживились. Мамина метла, она же Зараза Дачтобтебявовна, держала академические бегунцы в ежовых рукавицах. Но, с другой стороны, именно благодаря ей процедура обретения ведьмовской метлы подвеглась кардинальному изменению, а сами деревья из статуса подсобного средства были переведены в «существа магические разумные» и теперь проходили в академии обучение на магическую метлу. То есть были полноценными студентами ведьмовского факультета. Хоть и учились по своей собственной особой программе, а в ведьмовское общежитие переезжали только после обретения статуса ведьмовского фамильяра. Так что своими действиями я собиралась умыкнуть не просто дерево, а студента чужого факультета.

Перешептывались бегунцы довольно долго, я же стояла тихо, ожидая их решения. Насильно заставлять кого‑либо из бегунцов мне было нельзя, этим я бы сразу нарушила мамин запрет. А так, если бегунец сам ко мне придет, я как бы и ни при чем.

Наконец деревья расступились, открывая мне вид на одинокий бегунец, стоящий у самого забора. Счастливым дерево не выглядело, но и забитым, униженным и принужденным тоже. Скорее уж оно было похоже на цепного пса, готово вцепиться в глотку любому, рискнувшему подойти чуть ближе, чем следовало.

Трусостью я никогда не отличалась, скорее уж, наоборот, чрезмерной и не к месту просыпающейся беспечностью, но тут невольно сглотнула. Бегунец медленно повернулся и наклонил крону так, как будто пристально меня рассматривал. Мама говорила, что глаз, как у людей, у магических деревьев нет. Но это не мешает им видеть. Просто они делают это не так, как мы. И не факт, что хуже нас.

 

Кроме нежелания примыкать к своим сородичам, бегунец отличался от остальных еще и размером. Это было уже не деревце, а полноценное дерево. Такие обычно не использовали для метел, считая, что они вышли из магического возраста, в течение которого могут стать полноценными фамильярами. Иными словами, повезло мне весьма «круто».

Пока я рассматривала претендента на должность моей метлы, этот самый претендент что‑то решил в своем деревянном мозгу и резко бросился на меня. И, судя по всему, двигало им далеко не желание обнять свою новую хозяйку.

От первого удара я увернулась, от второго шлепнулась лицом в грязь, а от третьего отмахнулась пилой. Которая тут же застряла между веток, издав пронзительное «вииииу». Не знаю, что больше разозлило дерево, звук или сломанная ветка, но, чтобы увернуться от очередного удара, мне пришлось перейти в облачное состояние.

Вот тут‑то я и прозрела. Обычно я использовала нашу «облачность» исключительно для перемещения. Мама рассказывала, что, если задержаться надолго, можно потерять себя. Но разве меня таким предостережением можно было остановить? Естественно, я попробовала и не раз, но ничего не происходило. Просто все вокруг становилось каким‑то размытым и непонятным. Мне не понравилось, и я больше так не делала. Сейчас же, взглянув в состоянии облачности на растерявшееся дерево, поняла, о чем говорила мама. Неожиданно я почувствовала эмоции бегунца. Его злость, обиду, недовольство собственной жизнью и желание ее изменить. Он не был готов стать чьим‑то фамильяром, потому как боялся лишиться своего «я». Странное чувство для дерева, но это было именно так. Поэтому он и напал на меня. Хотел напугать, показать, что сильнее и мне с ним не справиться. Только у меня были совершенно другие планы, и теперь я четко знала, как именно их осуществить.

Возврат в физическое тело я совершила чуть в стороне от бегунца. А стоило ему, увидев меня, вновь ринуться в бой, я снова перенеслась, но теперь еще дальше. И снова неугомонное дерево кинулось за мной. Да так, что само не заметило, как сначала перелезло через забор, а потом добежало до техномагического общежития, понукаемое яростью и желанием поймать такую шуструю меня.

Взобраться по стене корпуса техномагического общежития оказалось чуть сложнее, но пара взмахов секатором сделала свое дело, и бегунец полез за мной по стене, не замечая препятствий. Благо она была выложена из грубого, не обработанного камня с широкими глубокими швами. Ну и я парочку заклинаний кинула, не давая чрезмерно большому дереву сорваться.

А вот как только бегунец оказался в комнате, и я захлопнула оконные створки, появилась новая проблема. Дерево сообразило, что попало в ловушку. И началось. Пытаясь вырваться, бегунец стал в панике метаться по комнате, опрокидывая и ломая все вокруг себя. От шума тут же проснулась моя соседка, и не знаю, что ей спросонья показалось, но заверещала она так, что у меня заложило уши, а бегунец вышиб дверь, выскочив в коридор. Такого развития событий я не планировала, а потому тут же бросилась за ним следом.

Хорошо, что струдентов‑техномагов еще мало, потому как мы с бегунцом умудрились перебудить всех. Заспанные, перепуганные мордашки выглядывали из‑за приоткрытых дверей, а я гонялась по коридорам за бегунцом, не зная, как лучше поступить. Ведь в том, что моя выходка теперь не останется в тайне, уже можно было не сомневаться.

Прибывшие на шум гномы лишь внесли еще большую сумятицу в наши с бегунцом разборки. А потом примчалась Тьмуня. Спеленав всех действующих лиц, эта сволочь пушистая не придумала ничего лучше, как позвать маму.