Сагертская Военная Академия

– Не стоит решать за капитана, что он любит, а что нет, – запальчиво отозвался Волькан, а после ссутулился еще сильней, – Гарт, тебя капитан стражи искал. Там кабак полыхает до небес, а ты вроде как спец по тушению огня.

– А где дежурные маги? – неприятно удивился я.

– Что за кабак? – тут же влез Фил. – Целители отжигают?

Филиберт заржал, вот только Ривелен серьезно ответил:

– Они самые. И дежурным потушить огонь не удалось: какая‑то необычная модификация. Стража не хочет привлекать магистров, вот, попросили тебя найти. Ты же вроде работал с ними полгода?

– Мы имеем шанс спасти синеглазку и ее подружку, – причмокнул Фил и первым отошел от мемориала.

– Что там вообще произошло? – Я прихватил Ривелена за локоть, и мы пропустили близнецов и Ильяну вперед.

– Не знаю. – Парнишка пожал плечами. – Стражники увели двух девчонок и парня с обезображенным лицом. Там та‑акие гнойные фурункулы – издали видать.

– Ясно, что ничего не ясно, – кивнул я.

– А, девчонки на наших похожи, – припомнил Волькан, когда мы уже подходили к пожарищу. – В брюках. И на фоне истерящих целительниц смотрелись довольно здравомысляще.

Все‑таки та синеглазка… Тьфу, прилепилось же. Надеюсь, это просто совпадение и девицы не собираются в военку. Ну бред же, что им там делать‑то?

 

Глава 3

 

Плат – летная платформа, разработанная артефакторами специально для Сагерта. Платы делятся на грузовые – более медленные; индивидуальные – скоростные и предназначенные только для одного пилота – и на семейные. Семейный плат треугольный, с высоким бортом, и находится этот плат в середине линейки – не такой медленный, как грузовой, но и не такой быстрый, как индивидуальный.

 

С потолка капала вода. Медленно‑медленно, по капельке в полминутки. Пол был склизким и грязным, стены ничуть не лучше. Зато нам с лисонькой выделили грубо сколоченную лавку. Стевену, закрытому напротив нас, и того не досталось. Правда, вместе с лавкой мы получили и несколько заноз, ну да ладно. Все не на полу сидеть. Жаль только, что здесь экономят на освещении – потолок едва‑едва светится, все вокруг однородно‑серое и непонятное.

– Давай перетащим лавку в тот угол, – тронула я Нольвен за локоть.

Подруга сочувственно вздохнула и как маленькой объяснила:

– Там грязь.

– И капли воды, – с намеком произнесла я.

Увы, в камере было темно, и я не могла скроить какое‑нибудь особенно выразительное лицо. Однако подруга меня поняла и тут же схватилась за другой конец лавки.

Раздражающая капель тут же прекратилась – это Лилей подставил поникшие листочки под редкие порции живительной влаги.

– Я только понять не могу, как все это вышло, – вздохнула моя лисонька и со смешком добавила: – Зато мы теперь точно знаем: со времен Меры тут ничего не поменялось!

Я только кивнула и попыталась припомнить, как вышел этот великолепный дебош. Но лисонька не планировала восстанавливать картину произошедшего в тишине и покое, она стремилась все это обсудить:

– Сначала ты пыталась сманить Лилея от Стевена.

Тут я поперхнулась смешком и мысленно понадеялась, что этого никто не заметил. Всем известно, как подманить собаку на кусочек ветчины, но чтобы то же самое проделывалось с бокалом вина и одним слишком свободолюбивым растением…

– Потом мы с тобой вместе придумали уважительную причину, чтобы подойти к Тенеану, – продолжала вспоминать Нольвен. – В конце концов, Тревёр заслужила все те добрые слова, что ты ей сказала.

– Но мне кажется, – я нахмурилась, – что мы ее напугали.

– Ну да, – хихикнула Нольвен, – она ведь подарила тебе свой значок лучшей ученицы. И неплохо так подколола Стевена. Как же она сказала? Эх, не помню. Я в этот момент пыталась выпутать корешок Лилея из волос Стевена и при этом не привлечь его внимания.

– Ты вырвала ему клок волос, – фыркнула я. – Это теперь называется "не привлекать внимания"?

– Во‑первых, я извинилась, – тут же отреагировала моя лисонька. – А во‑вторых, лучше грива этого поганца, чем корешки нашего цветочка.

А я прикрыла глаза, вспоминая наш короткий разговор с Валикой:

"– Ты была самым достойным соперником, Вал, – подытожила я и криво улыбнулась, – жаль, что теперь у меня не будет такого впечатляющего стимула рваться вперед.

Тревёр прищурилась, скосила взгляд на Стевена, который делал вид, что ничего не видит и не слышит, и отколола от своего платья значок лучшей ученицы:

– Пусть он будет у тебя. Вернешь, когда окончишь военку. Для меня было важно победить тебя. Или пройти вперед вместе с тобой. Сейчас этот значок потерял половину своей привлекательности. Такую же половину потерял и вкус победы.

– Ты сдурела?! – заорал Стевен, и мы с Тревёр ошеломленно уставились на него.

– Ой, извини, – мило улыбнулась Нольвен и протянула ему что‑то. – Вот, возьми. Я случайно".

– Отец‑Хаос, ты еще и выдранный клок волос ему вернула, – я поперхнулась смешком. – А я‑то вначале подумала, что он так разорался из‑за поступка Вал.

– Она уже Вал? – с прохладцей спросила моя лисонька.

– Валика, – поправилась я. – А ты вредная.

– У меня всего одна подруга. – Судя по шороху, Нольвен пожала плечами. – Проверенная временем, совместным незаконным бизнесом и совместными же пакостями. Готова передать часть тебя достойному мужчине, а вот всякие зазнайки‑целительницы обойдутся.

Камера озарилась слабым красноватым светом – это наш цветочек немного обвыкся и начал излучать энергию.

– Вопрос в том, откуда взялся огонь. – Я ссадила с плеча Лилея и ахнула: – Лавка обугливается!

Нольвен тут же подхватила наш цветочек и спихнула на каменный пол. Наши взгляды скрестились на явно смущенном растении.

– Чувствую, что это он приложил свой листочек к дебошу, – протянула я.

А Нольвен, погладив Лилея, добавила:

– Прости, но на лавку тебе нельзя. Нам тут следы огня не нужны. Мы будем стоять намертво: ничего не видели, ничего не слышали.