Сагертская Военная Академия

– Может, просто сверху сбросим пару батутных плетений? Ну третий этаж, Мэль. Вниз‑вверх, а кормить нас будут только завтра!

– Ладно, – согласилась я. – Мне тоже не хочется никуда идти.

Мы сбросили вниз с десяток батутных заклятий и на этом успокоились. Никто не погибнет: даже если кто‑то сорвется, его спасет заклятье, выдуманное специально для маленьких детей. Хотя Мера с помощью этого заклинания вишню собирает, так что не такое уж оно и детское. Скорее многофункциональное.

На остатках силы воли мы распаковали чемоданы и достали постельное белье. Притащенные комендантом сундуки, переданные от Меры, мы поставили в центре комнаты и твердо решили: все завтра.

– Проверим только на предмет еды, – спохватилась Нольвен.

И действительно, в первом же сундуке обнаружились две фляжки с чаем и сверток с бутербродами. И шторы.

– Я люблю твою бабушку, практически как свою, – сказала Нольвен, жуя бутерброд. – Но иногда я ее боюсь. Вешаем шторы и спать.

– Вечер только начинается. – Я покосилась за окно.

– Я устала, я буду спать. А ты как хочешь.

Крепко подумав, я решила не издеваться над уставшим организмом и тоже лечь. Сразу после того, как повесим шторы.

– А что Лилей делает? – удивилась Нольвен, когда мы при помощи магии, ругани и спешно наколдованной табуретки закрыли окно плотной темной тканью.

– Жилье свое достает. – Я подошла к сундуку и помогла цветку вытащить увесистый, полный жирной земли горшок. – Ты тоже спать?

Лилей склонил соцветия, ловко запустил корешки в землю и превратился в зеленый шар – соцветия спрятались, а узкие листочки скрутились вокруг них.

– Ответ исчерпывающий. – Нольвен зевнула. – Все по коечкам.

Переодевшись и вытянувшись под одеялом, я вспомнила о том, что мы упустили:

– Нольвен.

– М‑м‑м, – раздалось с кровати Нольвен.

– Мы дверь не заколдовали.

– Угу.

Моя лисонька всегда быстро засыпала, и разбудить ее было крайне сложно. Поэтому запор на дверь мне пришлось изобретать самостоятельно.

– Всем спокойного сна, – шепнула я и закрыла глаза.

И если б я только знала, какое нас ждет пробуждение…

 

Дрегарт Катуаллон

Здесь, в стенах целительского крыла, привычная боль отступила и ей на смену пришел чужой болезненный интерес. Я ощущал его кожей – взгляд пожилой колдуньи был наполнен смесью страха, отвращения и любопытства. Ее можно понять, перед ней, в конце концов, редкий представитель магического сообщества – живой Круг Истины.

– Вы можете быть свободны, студент Катуаллон, – проронила наконец квэнни Горм. – Хотя я бы предпочла понаблюдать за вами в течение пары дней.

– Благодарю, но не стоит. Иные целители уже наблюдали меня в течение пары месяцев, – с усмешкой ответил я.

На выходе из вотчины целителей меня перехватили близнецы.

– Ты должен поговорить с ректором, – с места в карьер начал Фил.

– Что сказала квэнни Горм? – одновременно с ним спросил Фраган и недовольно добавил: – Остынь, братец. Ректор принял решение, и изменить его не сможет никто.

– То же, что и всегда: можете идти, я бы вас понаблюдала, – усмехнулся я. – О чем я должен поговорить с Аделмером и почему?

– Можно подумать, она найдет что‑то, чего не нашли другие целители. – Фраган закатил глаза. – Она все‑таки школьная целительница – зарастить порезы, склеить кости. С чем‑то сложным – в городской дом исцеления.

– А когда ее внучка тут практиковалась, ты так не говорил, – заржал Фил. – Дала тебе красотка от ворот поворот, а все потому, что не следует боевому магу к приличной девушке в мужья набиваться. Так она, кажется, сказала?

– И кто придумал, что братья должны друг друга поддерживать? – как будто в пустоту спросил я.

– Его подменили в младенчестве, – процедил помрачневший Фраган.

– Какие мы обидчивые. – Филиберта нисколько не тронуло недовольство брата, и он как ни в чем не бывало продолжил: – Ректор ерунду придумал: наша турнирная команда должна иметь в своем составе трех бойцов, одного целителя и одного алхимика. Что за бред? Мы хоть какой‑то результат показываем только за счет круга дуэлей, а он…

– А он ректор Сагертской Военной Академии, – прервал я увлекшегося мага. – Отборочные испытания все еще идут, каждый день кто‑то новый пробует себя на полосе препятствий и в дуэльном круге. Наша задача – выбрать среди целителей того, кто пусть и не покажет класс в дуэльном круге, но хоть не проиграет вчистую. И алхимика это тоже касается.

– Я должен был догадаться, что ты выступишь на стороне этого глупого решения, – ядовито усмехнулся Фил. – У тебя перед ректором должок, не так ли? Погулял три года и пришел…

– Доказав, что среди студентов нет никого сильней меня. – Вокруг моих ладоней вспыхнул сиреневый огонь. – И как ты помнишь, Филиберт Гильдас, любой студент военки может бросить мне вызов и, в случае победы, вышвырнуть меня из Академии. Хочешь попробовать?

Фил отшатнулся и поднял вверх обе ладони:

– Я не идиот. Но ты не прав. Мы боевые маги, и мы должны показывать класс именно в боевой магии. С тех пор как у нас появилась кафедра военных лекарей, все пошло куда‑то не туда. Зато у девчонок на этаже пополнение. Те красотки, синеглазка и рыженькая лисичка. И заселили их в сто четвертую. Ох и визгу сегодня будет!

Резко повернувшись к Филу, я ухватил его за воротник и процедил:

– Только посмей их напугать.

– Ого, – усмехнулся он. – А та белокурая красотка и впрямь тебя зацепила.

– Не злись, – Фраган положил мне на плечо руку, – так вышло, Гарт, что все мозги достались мне. И порой мне за это стыдно. А ты, Фил, поразмыслил бы, о чем подумают девчонки, когда в их спальню ввалится толпа боевых магов? Ты потом замучаешься доказывать, что не хотел ничего нравственно предосудительного.

– Да ну вас, – отмахнулся он. – Напугать куриц, чтоб рысью из сто четвертой слиняли.

– Фил, ты меня плохо понял?

– Нормально я тебя понял, – усмехнулся он. – Вот только ты весь поток собираешься утихомирить?

– Помимо тебя в этой Академии учатся и нормальные люди, – отбрил я. – Фраган, на сегодня есть кто‑то из желающих пройти отборочные?