Сбежавшая жена из странствующего трактира

Оставшись с девушкой наедине (ну, по крайней мере, надеюсь, в такой‑то ситуации этому нахалу хватит ума не подглядывать в замочную скважину!) я обтерла ее тело, обработала раны и ссадины, а затем переодела в чистую рубаху и штаны, которые трактирщик любезно предоставил из своего комода.

– Ох… где я? – наконец прозвучал слабый голос, и я вздохнула с облегчением: все же, она пришла в себя. Значит, не помрет… по крайней мере, прямо сейчас.

– В одной из жилых комнат для персонала трактира на колесах. Вы не помните, как подошли к нашей повозке? – осторожно проговорила я, внимательно глядя на незнакомку, которая приоткрыла ярко‑синие глаза.

– Кажется, что‑то припоминаю, – пробормотала она. – Простите, я… просто слишком сильно устала…

И тут девушка, спохватившись, заметила, что на ней уже совершенно другая одежда. Запаниковав, она попыталась вскочить, да только сил у нее для этого оказалось недостаточно. Так что она лишь ухватилась рукой за свое плечо, на котором теперь был длинный рукав одной из запасных рубах Вейта.

– Вы ведь… видели его. Когда переодевали меня. Верно? – слабо прошептала она дрожащим голосом.

– Успокойтесь, все в порядке, – спешно заверила я, положив ей руку на второе плечо.

– «Все в порядке» – это точно не про меня, – горько вздохнула она, прикрыв глаза. – Простите за беспокойство. Я просто…

– Что случилось? – осторожно спросила я, внимательно глядя на нее. – Почему вы оказались одна так далеко от поселений?

– А разве непонятно? – всхлипнула незнакомка. – Я сбежала.

– Из…

– Из борделя, да, – выдохнула она и стиснула зубы. – Пожалуйста… умоляю, не возвращайте меня обратно. Не сдавайте. Я сейчас же уйду и никому не скажу, что видела вас, даже если меня поймают. Но только… только не отдавайте меня им. Я просто не могу так больше. Если они найдут и вернут меня… я просто покончу с собой, – прошептала девушка и таки заплакала. Правда вот почти сразу принялась вытирать свои слезы. – Извините еще раз. Я не хотела вас побеспокоить. Просто проголодалась, уже вторые сутки как убежала оттуда и брела пешком от города, надеясь уйти подальше. И увидев трактир на стоянке, решила, что вдруг хозяева согласятся покормить меня немного в обмен на отработку – если я, например, вымою полы, или еще что‑нибудь.

– В моем трактире есть механизмы, которые занимаются мытьем полов. Но я точно не стану прогонять изможденную девушку, упавшую у меня под дверью в голодный обморок, – вздохнул Вейт, войдя в комнату.

Так значит, он, все же, как минимум подслушивал?

– Кстати, ты подошла вовремя, у нас на барной стойке как раз стоит тарелка омлета с курятиной, – подмигнула я. – Он, конечно, уже остыл за то время, пока ты была без сознания…

– Ничего страшного… Спасибо, – девушка снова задрожала.

– Подняться можешь? Или принести еду сюда? – поинтересовался Вейт.

– Кажется, могу, – кивнула незнакомка, задумавшись на секунду. А затем, осторожно приподнявшись, встала на ноги.

– Давай помогу, – вздохнул трактирщик, беря ее под руку

И вот вроде бы как помогать передвигаться девушке, едва стоящей на ногах – очень правильный поступок. Но почему‑то я в этот момент немного напряглась, и даже раздраженно скрипнула зубами!

Едва оказавшись перед тарелкой омлета, который я так и не успела начать есть, бедняжка буквально набросилась на него, и умяла меньше чем за минуту. Тут же запив его остывшим кофе, к которому я тоже не успела притронуться. Лишь после этого ее глаза немного прояснились и она, выдохнув, облокотилась на барную стойку.

– Еще раз огромное спасибо, – проговорила девушка, сделав глубокий вдох. – Если бы не ваша доброта, я бы просто… не знаю, что бы со мной было.

– Пустяки, – отмахнулся трактирщик. – Так… можешь рассказать, что случилось? Как я понял, ты сбежала из борделя, где работала?

– Да, – тихо ответила девушка, опустив взгляд.

– И почему же?

– А вы как думаете? – она покачала головой, а ее губы растянулись в нервозной улыбке. – Какие вообще могут быть у девушки причины сбежать из места, где ее день за днем, по несколько раз в сутки, насилуют за деньги? Я была еще совсем наивной девчушкой, когда оказалась во ВСЕМ ЭТОМ, – быстро заговорила она, судорожно сжимая пальцами полотняные мужские штаны, висевшие на ее худых ногах, словно два мешка. – Решила, по молодости‑глупости, уехать из родной деревни в большой город, чтобы чего‑то добиться. Тогда к нам… приехал хорошо одетый мужчина. Сказал, что он из Грендора – одного из самых крупных городов в графстве. И сообщил, что ездит по деревням, ища таланты – красивых девушек, которые умеют петь и танцевать. Рассказывал, что держит кабаре, и ищет сотрудниц, которые бы выступали там, развлекая его посетителей по вечерам. Провел в моей деревне целое собеседование, на котором отобрал меня, и еще одну мою подругу. Мы с ней на радостях собрали вещи и ничего больше не спрашивая, уехали из бедной деревушки к манящим огням большого города. Вот только реальность… оказалась куда более суровой, – прошептала она, тяжело дыша. – Едва мы переступили порог заведения, нас поставили перед фактом: мы будем не просто петь и танцевать, но еще и при этом… раздеваться перед богатыми мужчинами на сцене, чтобы они захотели… купить нас. Заявили, что мы должны будем стать для них «веселыми соблазнительными феями, дарящими радость и легкость». И конечно же, не позволили уйти. Даже больше, пригрозили, что если мы попытаемся не то что сбежать, а даже что‑то вякнуть, то не добьемся ничего, кроме порки. Потому что хозяин того элитарного заведения регулярно дает щедрые взятки начальству городской стражи, чтобы то покрывало их делишки и делало вид, будто все девушки работают в заведении совершенно добровольно.

– Твою мать, – шокировано выдохнула я, выпучив глаза.