Счастье по завещанию

– Милли, бросай все и идем! – крикнула служанке, все еще скорбевшей над рассыпанным содержимым корзины.

– Но как же… Там же… – всплеснула руками она.

– Живо! Иначе, останешься посреди леса одна!

Мои слова, наконец, дошли до нее. Нет, разумеется, девушка не смогла бросить продукты, но зашевелилась гораздо проворнее, кидая свертки как попало. И только когда Милли увидела, что мы с Грейэмом направились вдоль дороги, взяв с собой Вечность, схватила корзинку и устремилась за нами, но догнать не смогла. Так и пыхтела где‑то в метрах десяти позади, заставляя нас сбавлять скорость и идти медленнее.

– Поторопись! – рыкнул на нее мэтр Роуди.

– Брось корзинку! – посоветовала я. Ей бы себя в мокрой одежде унести, а она…

– Умру, но не брошу! – просипела девушка. Ее выбор. Жадность и глупость всегда наказуемы.

Расстояние между нами еще увеличилось. Милли уже не несла корзину, а волоком тащила по земле. Между прутьями забивалась земля и травинки. Ей приходилось останавливаться, чтобы удалить ненужные растения, которые превращали ее ношу совсем в неподъемную.

Дорога резко ушла вправо, делая довольно крутой поворот. И тут мы увидели его – нашего большого парня. Лошадей рядом не было. Разбежались, а может и подобрал кто. Эрл лежал животом в большой луже, раскинув руки и ноги, не подавая признаков жизни. Капитан бросился к гвардейцу и осторожно перевернул его.

Глаза рыжего смотрели в затянутое свинцовыми тучами небо, но уже ничего не видели. На мокром сером сукне сюртука зияла дыра, а вокруг расплывалось размытое дождем и водой из лужи кровавое пятно.

Я вздрогнула и прижала ко рту руки, чтобы не закричать от ужаса. Покойников мне видеть доводилось, но все они закончили свои дни не на глазах у меня. Вроде только что это полный жизни гвардеец лихо управлял лошадьми, а теперь лежит у наших ног бездыханный. Как непредсказуема жизнь. Куда бы мы ни пошли, смерть всегда бродит где‑то рядом. И не стоит сбрасывать этот факт со счетов.

– То ли на сучок какой напоролся, то ли помогли ему на тот свет отправиться. Рану смотреть надо, – пробормотал капитан и почесал затылок.

Ответить я не успела. Из‑за поворота, волоча за собой свое бремя, вывернула Милисента. Увидев неподвижного Эрла, она остановилась, несколько мгновений хлопала глазами, показывая пальцем на тело бывшего гвардейца, и пытаясь осознать произошедшее, а потом зажмурилась и издала такой пронзительный визг, что даже моя послушная Вечность испуганно заржала.

– Заткнись, дура! – глухо рыкнул на нее Грейэм.

Он склонился над Эрлом, закрыл ему глаза и попробовал осмотреть рану, которая стала для парня смертельной. Милли выла, голосила, билась в истерике и никак не хотела останавливаться.

– Прекрати! – прошипела я, но служанка не реагировала.

– Заткни ее, ради богов! – взмолился капитан. Лицо вояки перекосило от пронзительных воплей служанки, а ведь я едва не поступила точно также минутой ранее. Нужно учиться держать себя в руках, что бы ни происходило вокруг.

Где‑то вдалеке послышался свист. Или это у меня уже в ушах звенело от мерзкого визга Милисенты. Я подошла к ней вплотную и хорошенько тряхнула.

– Тише, прошу тебя! Слышишь? Тише! – но служанка впала в такой ступор и ни на что не реагировала.

Ничего другого не оставалось. Я размахнулась и залепила ей звонкую пощечину. Рот закрылся, а глаза девушки удивленно округлись.

– О‑о‑о‑о‑о‑о‑о… – силилась что‑то сказать она, продолжая показывать пальцем на почившего Эрла.

– Он умер, Милли. Умер, – тихо ответила я, бережно погладив Милисенту по пухлой руке. – Нам сейчас нельзя кричать, понимаешь?

– По‑по‑почему? – заикаясь, спросила служанка.

– Нельзя, потому что нельзя! – раздраженно ответил капитан. – Эх, прах его побери, ничего не понятно. Рана вроде рваная, как от сучка, но кто их знает…

– Кого «их»? – тут же уточнила, явно начавшая приходить в себя, Милли.

И тут второй раз послышался свист. Он звучал намного ближе, чем тот, что мы слышали несколькими минутами ранее.

– Это… это… это… – теперь палец служанки показывал в ту сторону, откуда только что раздавался свист.

Вечность всхрапнула и покосилась в противоположную сторону.

– Окружают, мерзавцы! – скрипнул зубами мэтр Роуди.

– Разбойники? – пискнула Милли. Как все же похожи и предсказуемы все женщины!

Да, я тоже дважды об этом спрашивала вояку, но меня он стойко вытерпел, на Милисенту же надвигался как хищник. Казалось, что он сейчас подойдет и как следует тряхнет девушку. Однако, заговорил капитан так тихо, что приходилось прислушиваться, чтобы разобрать слова.

– Сейчас ты закроешь свой рот! – Милли так и сделала. – Бросишь эту никому кроме тебя ненужную корзину! – Тяжелая ноша упала к ногам девушки. – И, если хочешь выжить, будешь в точности все делать так, как я скажу. Это понятно? – Служанка нервно и обреченно кивнула. – Вспомни, кому мы служим, и чья жизнь для нас важнее собственной. И лучше не зли меня, девчонка!

Милли вся затряслась и мелко‑мелко закивала, при этом испуганно косясь в мою сторону.

– Миледи, давайте я помогу вам забраться на кобылку, а потом подсажу ее, – капитан кивком указал на служанку.

– А как же вы? – почти прошептала я, понимая, что мэтр Роуди останется прикрывать наш отход.

– Лошадь одна, миледи, – улыбнулся капитан. – И троих ей не унести. А мне одному будет намного легче затеряться в лесу. Да и кому нужен старый солдат?

Это был риторический вопрос, но я на него ответила:

– Мне нужен, Грейэм! А еще вы нужны Торнборну! Очень! Очень нужны! И знаете что, я без вас никуда не поеду!

– Миледи! У нас нет времени для споров. Они уже близко. Слышите? – Да, слышала, а капитан был прав, предлагая единственно возможный путь к спасению. И все равно, мысль о том, что я предаю этого замечательного человека, терзала и жгла изнутри. – Мне будет гораздо легче и спокойнее, если я буду знать, что вы живы, миледи. Помните, что Торнборн – это вы, что бы ни думали Рорки по этому поводу. Садитесь на Вечность и скачите что есть духу!

Предательские слезы размыли мир вокруг, пришлось их смахнуть грязным рукавом плаща.

– Обещайте мне, что вы укроетесь в лесу и не станете рисковать напрасно! – я смотрела прямо в его глаза. – Обещайте!

Вояка хмыкнул, но кивнул. Только после этого позволила ему себя подсадить. Моя лошадка снова стала привычного бежевого окраса. Хоть кому‑то этот мерзкий дождь пошел на пользу.

Да, мокрый плащ и остальная одежда, пожалуй, весили целый центнер, не считая валиков и подушек, нацеленных, чтобы сделать мою фигуру более сдобной. С учетом всего этого, не так‑то легко запрыгнуть в седло, даже если тебе помогают. Не мгновенно, но мне это удалось.

Хуже дело обстояло с Милисентой. Как бы ни старался мэтр Роуди, но усадить дородную девицу на кобылку не выходило. Когда с третьей попытки капитану это не удалось, он выругался тихо, но забористо, а потом в сердцах сказал: