Счастье по завещанию
Как только закрыла дверь, оказавшись в своих покоях, привалилась спиной к стене и блаженно выдохнула. Хотелось петь и кружиться, улыбаясь всем вокруг. Пожалуй, я впервые со дня смерти отца пребывала в таком прекрасном расположении духа. А все почему? Потому что мечтам свойственно сбываться. Особенно заветным.
На полочке над туалетным столиком стояла моя любимая книжка сказок. Я ее обожала не только из‑за чудесных историй о простых девушках, которые находили свое счастье с принцами и герцогами, не только из‑за поистине волшебных, изумительно‑красивых картинок и тисненых золотом букв в оглавлениях. И даже не потому, что книгу подарил отец. Вернее, не только поэтому. Там, между страничками, юная Мелисса когда‑то спрятала свой секрет, который по сей день не доверила никому, опасаясь, что ее попросту поднимут на смех.
Я взяла в руки том и раскрыла его в том самом месте, где хранился засушенный хрупкий цветок. Розовые лепесточки маргаритки не утратили своего цвета и прелести, а все еще присущий им аромат перенес меня на волне воспоминаний в тот самый день моего детства, когда поместье Торнборнов внезапно посетил король.
По крайней мере, о визите монарха граф не знал. Мы с ним возились на конюшне с Малышом – моим пони, которого я лично должна была расседлать и угостить морковкой. Ее уже держал Том, наш грум, когда в широко распахнутые ворота вбежал лакей.
– Ваша светлость! Вша светлость! – вопил он. – Там… король… со свитой… Кортеж уже в конце подъездной аллеи!
– Что? – отец удивленно переспросил и выпрямился. А я не удержала тяжелое седло, и оно с лязгом грохнулось к ногам.
Том от удивления выронил блюдо с морковкой, и Малыш радостно стал подбирать сладкие рыжие кусочки.
– Король едет! – снова выпалил лакей. – Мэтр Робсон за вами послали!
Вот теперь взгляд графа сделался колючим и каким‑то неродным. Не часто мне приходилось видеть отца таким.
– Том, отведешь Лисси к заднему крыльцу и сдашь леди Грейс. С рук на руки, – бросил он и уверенным шагом направился прочь из конюшни.
Мы с грумом переглянулись и удивленно пожали плечами. Мне тогда едва исполнилось восемь, но я считала себя взрослой, умной и сообразительной девочкой, а сейчас ничего не понимала. Какой король? Какая свита? К нам и соседи‑то в гости не ездили, а тут такая неразбериха.
Леди Грейс встречала меня у самого входа и была крайне взволнована. В детской накрыли стол. Странно, обычно это делали в маленькой столовой и к нам присоединялись отец и управляющий. Я ожидала, что за чаепитием наставница хоть что‑то прояснит, но она молчала, почти ничего не ела и все время поглядывала на дверь.
Ну и ладно. Зато, пока она не обращала на меня внимания, я могла стянуть пару лишних эклеров с заварным кремом. Ведь настоящей аристократке следует выходить из‑за стола голодной, а в процессе лишь делать вид, что она вообще ест. А значит, при обычной бдительности леди Грейс мне больше одного, самого крошечного пирожного не светило. Зачем они выставляют на стол целый поднос? Не понимаю. Силу воли тренировать что ли?
– Мелисса, вы закончили? – отмерла наставница.
Я, как учили, промокнула губы салфеткой, незаметно другой рукой стряхивая с платья крошки, и коротко кивнула.
– Хорошо. А теперь, леди, ступайте и переоденьтесь. Мари подготовила для вас голубое платье с вышивкой из речного жемчуга.
Голубое? С вышивкой и такой же атласной лентой для волос?
– Но ведь это праздничное! – вырвалось у меня.
Но леди Грейс больше не удостоила меня ответом, зато одарила строгим взглядом. Пришлось идти. Заодно необходимо было посетить ванную, ибо крем все же остался на руках, и теперь ладони стали липкими.
Мари не только помогла мне переодеться, но еще приготовила белые чулки с бантиками в тон платью (в середине каждого сияла крупная, идеально круглая жемчужина), серебряные туфельки с красивыми пряжками и завила мне волосы настоящими взрослыми щипцами, превратив копну каштановых кудрей в изящные аккуратные локоны.
Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы понять – я никогда еще не выглядела лучше, никогда еще не была столь очаровательна, восхитительна и прелестна.
Леди Грейс внимательно меня осмотрела, даже заставила покружиться. И, по всей видимости, осталась довольна внешним видом свой воспитанницы.
– Попрошу вас, Мелисса, не покидать, отведенных вам комнат, и воздержаться от путешествия по дому до получения точных указаний вашего отца, – произнесла она и вышла.
Я же растерялась. Что значит не покидать? Там же гости и столько всего интересного! И, потом, мне запрещалось покидать поместье, хотя, признаться, и это ограничение я порой нарушала. Не специально, конечно, но иногда случалось увлечься прогулкой. А на территории Торнборн‑холла, мне дозволялось ходить куда угодно и беседовать с кем захочу.
Поэтому, поразмыслив хорошенько, пришла к выводу, что отец точно сердиться не будет, а леди Грейс просила всего лишь не бегать по дому, решила спуститься в сад по неприметной лесенке, ведущей прямо со второго этажа к увитой плющом калитке. Ею в основном пользовались садовники, ну и я иногда.
Очень хотелось увидеть короля. Если уж не его самого, то, спрятавшись, понаблюдать за придворными. Они, наверное, все важные и одеты красиво. А на фоне нарядов дам, мое лучшее голубое платьице будет смотреться бледно. И все же… Все же меня словно магнитом манило хоть одним глазком взглянуть на роскошную жизнь двора.
Я дошла до калитки, тихо ступая по гравиевой дорожке, добралась до центральной аллеи и около лужайки с фонтаном спряталась за пушистым кустом гортензии, буйно цветущим розовыми, лиловыми и сиреневыми шапками. А все почему? Оттуда, где обычно мы гуляли с леди Грейс, доносились голоса. Много голосов. Разных, и почему‑то в основном женских.
– Ах, Демиан, какой вы шалун!
– Ах, Демиан, ловите же меня! Ловите!
– Ах, Демиан… Демиан… Демиан…
Женщины кем‑то открыто восхищались. Их восклицания перемежались со вспышками заливистого веселого смеха, и мне стало очень любопытно, кто же такой Демиан, и почему он всем так нравится. Но как бы я ни силилась, ни пыталась встать на носочки и вытянуться, ничего не смогла увидеть. Слишком уж сильно разросся куст. Можно было, конечно, встать на коленки, и подползти к корням, но тогда бы пришлось испачкать нарядные чулки.
– Баронесса, ваши томные вздохи я услышал даже с другого края лужайки! – вклинился в женское щебетание мужской голос.
Красивый. Волнующий. Мне даже показалось, что с цветков нападали мурашки и поползли по коже. Но странное дело, платье осталось идеальным, а мурашек я все же ощущала. Пожалуй, столь противоречивые ощущения испытывала впервые. Надо бы все‑таки взглянуть на этого Демиана. Иначе, лопну от любопытства.
– Герцог, я вас поймала! – воскликнула какая‑то дама. – Теперь жмуритесь вы! Позвольте вам завязать глаза!
– Демиан жмурится!
– Ах, да! Демиан… Демиан…
Стало еще интереснее. Почему поймали какого‑то герцога, а жмуриться должен Демиан? Вот я, например, очень любила играть в жмурки и знала все правила на зубок: кого поймали, тот и жмурится! А то ишь чего удумали! Если он герцог, то ему, значит, можно не водить? Даже губу искусала, так хотелось взглянуть на негодяя‑герцога.
