Сделка с Прокурором

Так как рыльце и самого Перуна было в пушку, да настолько, что счёт его изменам потеряла даже вещая птица Гамаюн, то взяв с дочери и жены обещание, что они больше ни одной ногой не ступят на землю, он на том, что своего всё‑таки добился, и успокоился.

Вот только, как раньше в любви и согласии у Мары и Перуна больше жить не получалось. И зима, весна, лето и осень – больше умеренными никогда не стали.

Осень всегда была слякотной и промозглой, зима – более снежной и суровой, чем маранцам хотелось бы, весна излишне ветреная и дождливая, а лето чересчур жаркое и часто засушливое.

Думаю теперь читателям понятно, откуда у представителей королевской семьи Марано такое могущество, откуда в жилах Элизабет кровь богини Макошь и почему на земле также более чем достаточно тех, кто обладает поистине великой огненной силой.

Что же касается названия «Маранского королевства», то это его так назвал в честь своей жены богини тот самый легендарный король. Он хотел, чтобы его потомки всегда помнили, чья именно кровь течет в их жилах.

 

Глава 11

 

 

– Не на меня смотрите! Туда смотрите! – потребовала Элизабет, указывая рукой королевскому прокурору за спину.

Мужчина нехотя обернулся и застыл: – Не может быть! Терастиодонтозавров не может быть здесь! Это совершенно невозможно! – замотал он головой. Тем не менее, схватил девушку за руку и скомандовал: – Чего стоишь? Бежим!

Марано рванул с места с удивительной прытью для канцелярской крысы, какой Элизабет его считала, и понесся к берегу, тащя её за собой как баржу на прицепе. – Надеюсь, успеем добежать до берега, – уже на бегу объяснил смысл предложенной им тактики поспешного отступления. – Терастиодонтозавры совершенно не способны передвигаться по суше…

– А‑а‑а пппппо‑а льду? – сбивчиво поинтересовалась она, уже начав задыхаться. Так как та скорость, с которой заставлял её нестись прокурор, несколько превышала физические способности её только, что побывавшего в бессознательном состоянии, а потому ослабленного организма.

– Думаю ещё хуже, но лёд вряд ли долго выдержит массу этого монстра, поэтому правильная стратегия выживания – бежать, как можно быстрее, на берег.

– Ллллёдддд ттттрещит под этой террррррастио… ди‑но‑о‑о‑о… тоза‑а‑а‑аавры, тьфу ты, кккккороче акуло‑крокодила уже сссссовсем ря‑адом, а дддддддо берега ещё пппппприлично бежать, мммммможет… – всё больше изнемогая от нехватки воздуха в легких, состояния являющегося неизбежным последствием бега на пределе физических возможностей, Элизабет, тем не менее, пыталась внести необходимые поправки в плохо‑продуманную, а потому чреватую весьма скорым попаданием в пасть монстра, стратегию их выживания.

– Вы правы! – кивнул мужчина и, развернувшись к зверо‑рыбине лицом, направил мощные струи морозного холода вниз, утолщая льдины до такой степени, чтобы они стали не по зубам монстру. – При этом он как заклинание продолжал повторять себе под нос негодующе‑неверяще: – Не может быть! Терастиодонтозавров здесь не может быть! Это совершенно невозможно!

– Если это новый вид суперзаклинания, предназначенного для того, чтобы развеять терастиодонтозавра, то если я ничего не путаю, оно не работает! – язвительно проинформировала его девушка.

– Вы не понимаете Элизабет терастиодонтозавров всего десять штук на земном шаре, да и вообще это сверхсекретный проект! Ну не может один из них просто так оказаться здесь!

– Я‑то это понимаю! Но вы попробуйте это объяснить ему! – указала она на монстра. – Кто знает, а вдруг он так проникнется тем, что его не должно быть здесь, что растает в воздухе как утренний туман?! – саркастически заметила она, с ужасом наблюдая как многотонная гигантская акуло‑крокодила жуя полутораметровыми челюстями толстенные льдины, словно это сухарики, вымоченные в чае, прокладывает себе путь к ним. Однако особенно жутко Элизабет стало тогда, когда она увидела, как это чудо эксперимента впилось мощнейшими зубами в, как минимум, пятиметровую акулу, которая к её несчастью не успела вовремя смыться, и легко даже ни разу не напрягшись при этом, откусило от неё половину.

Потрясенная до глубины души увиденным, девушка поняла, что нужно срочно что‑то делать! И тут её посетила шальная идея. А почему бы не внушить акуло‑крокодиле, что всякий раз, когда она делает «ам‑ам» – у неё случается изжога? Тем более, что для развития данного условного рефлекса всего‑то и надо: каждый раз, когда зверо‑рыбина откроет пасть зашвыривать ей в глотку огненный шар! И кто знает? Возможно, акуло‑крокодиле так не понравится изжога, что она развернётся и уплывёт восвояси?

Элизабет сорвалась с места и побежала навстречу зверо‑рыбине. Однако она не учла того, что господин прокурор проявит вдруг, незамеченную за ним ранее сердобольность и отзывчивость, и вместо того, чтобы продолжать их спасать, утолщая лёд, он обеспокоенный её душевным состоянием ринется ей наперерез.

– Элизабет! Вам что жить надоело?! – проорал мужчина, сбив девушку с ног и упав вслед за ней на лед.

– Чтоб вас навь побрала! – в сердцах выкрикнула Элизабет, наблюдая как выроненный ею из‑за неожиданного падения огненный шар, с шипением катится и прожигает лунку в ледяном плоту, на котором они находились. – Слезьте с меня и продолжите, пожалуйста, заниматься нашим спасением! – одновременно чинно и иронично потребовала она. – И мне, пожалуйста, тоже позвольте заняться нашим спасением! В первую очередь, кстати, залатайте вот эту брешь в нашей обороне! – указав на лунку, обозначила она своему незадачливому спасителю самую срочную и неотложную из задач на данный момент.

– Чччто это? – мужчина, вместо того, чтобы срочно заняться устранением бреши в их обороне, как ему и было рекомендовано, уставился как баран на новые ворота на лунку в льдине, к которой уже с утроенным рвением прорывалась акуло‑крокодила.

– Потом объясню! – огрызнулась девушка. – Если, конечно, нас сейчас из‑за вашей нерасторопности нас не слопает вот это! – напомнила она мужчине о нависшей над ними настырно наступающей опасности, интенсивно работающей челюстями. – А сейчас, пожалуйста, займитесь, наконец, делом! И не мешайте мне заниматься моим! – и девушка запустила в открытую пасть уже достаточно близко подобравшейся к ним акуло‑крокодилы один за другим с десяток огненных шаров.

Зверо‑рыбина, к слову, перемену в рационе «по достоинству» оценила не сразу.

Проглотив огненные шары, акуло‑крокодила на несколько секунд задумалась, выпучив при этом свои булькато‑моргающие белки глаз. И от этого вид у зверо‑рыбины стал крайне удивленно‑обескураженный или, если выразиться ещё более точно, очумело‑ошарашенный.

Нёбо и язык акуло‑крокодилы, онемевшие от холода из‑за огромного количества сожранного ею льда, не смогли сразу распробовать, что за «горячее блюдо» пришлось им вкусить. Однако как только зверо‑рыбина всё‑таки прочувствовала, чего именно она изволила откушать, то испустила столь истошно‑пронзительный «Ы‑ы‑ы‑ы‑ы‑ы‑ы‑ы!», что Элизабет даже жалко стало монстра.