Сделка с Прокурором

– Я не ослышалась, ты предложил Лиз пожертвовать учёбой в университете ради тебя? – изумленно уточнила Оливия.

– Всем нам приходиться чем‑то жертвовать, – ничуть не смутившись, пожал молодой человек плечами. – У Лиз вот такая судьба, жертвовать ради меня…

– И вот это, – женщина неодобрительно‑брезгливо покосилась на блондинку, занятую то ли выцеловыванием, то ли вылизыванием правого уха её сына, – если я правильно понимаю, присутствовало при этом?

Молодой человек с самодовольным видом утвердительно кивнул.

– А ты уверен, что это ты отправил Лиз? А не она тебя со всеми твоими претензиями и требованиями? – иронично усмехнувшись, уточнила мать.

Уловив в глазах сына досаду, Оливия укоризненно хмыкнула: – Так я и думала. И на её месте, пожалуй, я поступила бы также. Ладно, завтра поговорим. Кто знает, возможно, не всё ещё потеряно…

– Для кого потеряно? Для меня? – изумился Кристиан. – Ничего Лиз для меня не потеряна! Завтра, как миленькая, приползёт просить прощения!

– А если не приползёт? – насмешливо поинтересовалась мать.

– Мама, такой вариант совершенно исключен, – убежденно объявил сын. – Не родилась ещё такая, которая отказалась бы от вот этого? – и он провел руками сверху вниз, указывая на себя.

– Крис, ты мой сын и я люблю тебя, – укоризненно покачала головой женщина, – но не слишком ли ты переоцениваешь себя?

– Ничуть, – ухмыльнулся молодой человек. – Чисто‑конкретно констатирую факты: баснословно богат, ослепительно красив, невероятно умен, неподражаемо талантлив и  умопомрачительно обаятелен!

– Крис… – Оливия не удержалась от любящей улыбки. Даже в нетрезвом виде и рассуждая как полнейший кретин, но он у неё всё‑таки такой очаровашка. – Завтра поговорим, – пообещала она.

 

Глава 5

 

 

Лесли Монтгомери подъехала к дому подруги, когда ночная тьма уже утвердилась на правах полноценной хозяйки. И возможно из‑за того, что было уже ночное время, а возможно и потому, что в последнее время у неё нервишки пошаливали, однако ей показалось, что за ней кто‑то наблюдает.

Девушка оглянулась по сторонам, уделив особое внимание густым зарослям кустарника и беседке, увитой лозой винограда – ни шороха.

«Лесли возьми себя в руки! Тебе показалось!» – отругала она себя и, прочитав пароль‑заклинание, толкнула перед собой калитку.

В подтверждение правильности её предположения о «показалось», как только она захлопнула за собой калитку, тревога тут же улетучилась.

«Так всё! Завтра же иду в лавку к травнице за успокоительным сбором! – мысленно пообещала она себе. – А то не ровен час я скоро начну шарахаться от каждого шороха!»

Из дома доносилась громкая музыка, сопровождаемая голосом Лиз. Вооружившись расческой, словно это был громкофон, Лиз самозабвенно танцевала и подпевала, льющемуся из магодинамиков голосу популярной певицы.

Лесли не смогла отказать себе в удовольствии, насладиться редким и в высшей степени забавным зрелищем. «Да уж, – с улыбкой подумала Лесли. – Какой же праздник без вина! И что за пьянка без балета! Да уж, правду говорят, мастерство – его не пропьёшь, – посмеиваясь, комментировала Лесли отточенные годами тренировок танцевальные па подруги, когда та, закончив с медленным и плавным адажио, перешла к стремительным прыжкам аллегро[1]. – У‑уууу! – закрыла глаза девушка, когда на одном из поворотов лихо скачущую балерину занесло прямиком в дверной косяк из‑за того, что та зачем‑то решила скомбинировать прыжки аллегро, фуэте[2] и пируэты‑вертушки. – А вот вестибулярный аппарат может подвести! Но наши не сдаются! Да уж, я бы после такой неистовой встречи с косяком не встала бы! – восхищенно хмыкнула она. Вслед за чем, отметив, что подруга пошла на новый балетный заход, причём пыталась та станцевать не что‑нибудь, а тур шене – быстрые повороты, следующие один за другим, исполняемые на двух ногах по диагонали или по кругу на цыпочках, потрясенно прокомментировала, – Хммм, вот уж точно мастерство не пропьёшь! И даже вестибулярный аппарат не поме…

И сглазила.

Не успела Лесли ещё и договорить, а Лиз уже запуталась в собственных ногах и рухнула мешком рассыпавшейся картошки на пол, то есть распласталась медузой по полу.

Справедливо рассудив, что на этом, по крайней мере, этот танец подруги окончен, Лесли нажала на звонок коммунивидеофона.

– Лес! – радостно заверещала, открывающая дверь подруга. – Ты пришла! А я так тебя ждала! Так ждала! Вина? – девушка кивнула на начатую бутылку вина. Третью, если судить по пустой таре, находившейся здесь же.

– Мне, пожалуй, да, – кивнула Лесли. – А тебе, думаю, уже хватит. И Лиз сколько раз я тебе говорила, чтобы ты закрывала жалюзи на окнах?!

– Да, мам! Сейчас всё сделаю, мам! – захихикала Лиз и попыталась подскочить, чтобы выполнить распоряжения подруги, то есть закрыть жалюзи. – У‑ууу‑ху‑ху‑хууууу! – схватилась она за голову. – Комната как‑то слишком уж шатается! Я, наверное, просто пока посижу здесь…

– Посиди, посиди! – хмыкнула Лесли, подошла к окну и сама закрыла жалюзи

– И музыку выключи, пожалуйста, а то что‑то голова, кажется, начинает трещать… – жалобно попросила Лиз.

– Пожалуйста, мне много, – покачала головой Лесли. – Давай услуга за услугу? Я выключаю музыку, а ты набираешь своего друга из «Гласа Перуна» и НЕМЕДЛЕННО отзываешь назад прокурорский магиснимок! – выключив музыку, потребовала она ответную услугу. – А где, кстати, твой коммустр?

– Не скажу! – капризно‑категорично, надув губки, как маленькая девочка, заявила Элизабет. – И никакой снимок, я отзывать не буду! Я может только о том и мечтаю, как проснусь завтра, налью себе чашечку кофе, возьму в руки «Глас Перуна»… А там, на первой странице прокурор, который умылся и кисло улыбнулся! Нет, Лес, никто у меня это удовольствие не отнимет! Никто! Даже и не проси!

– Лиз, как твоя подруга, наблюдавшая этого надутого, бессердечного, мстительного, мерзопакостного индюка в зале суда в течение целого месяца, я тебя понимаю и абсолютно поддерживаю! Но как твой адвокат… Лиз, я требую, чтобы ты следовала моим советам!

– Не‑а! Ни за что! – замотала головой девушка.

– Значит, я сама ему позвоню! – рассердившись на пьяное упрямство подруги, Лесли даже ногой топнула.