Сердце из хризолита

Экипаж медленно подкатил к воротам имения и остановился. Я нервно перебирала складки на платье, сидя прямо‑прямо, так, что спина болела. Через некоторое время в дверцу постучали, и за окном появилось лицо слуги:

– Госпожа, если желаете прогуляться, то можно выйти здесь. Если же хотите подъехать прямо к дому, то придется немного подождать, наезженная дорога с обратной стороны парка.

– Вот как… – Я выглянула наружу. Хм, и вправду. От ворот в глубь парка вела тропинка, вымощенная полированными оранжевыми камнями, которая петляла между огромными стволами деревьев. Экипаж там точно не проехал бы. – Пожалуй, я прогуляюсь.

И заодно приведу мысли в порядок.

Проходя под аркой ворот, я почувствовала покалывание в затылке, и тут же ледяные мурашки побежали по спине. Как будто некто проводил меня настороженным взглядом, подозревая во всех возможных и невозможных грехах. Но я не замедлила шаг и только выше вскинула подбородок. Подумаешь, у кого‑то вокруг дома стоит сильная магическая защита, которая ощущается даже при открытых воротах. Значит, этот кто‑то сильно боится. Значит, этому кому‑то есть что скрывать. Значит, у него есть слабые места…

Я заправила за ухо прядь волос, выбившуюся из прически, и поморщилась. Сама не заметила, как начала думать словами отца. Это он вечно всех подозревал во всем и искал слабости у врагов. Почему я делаю так же? Владелец Оленьих ручьев пока не сделал мне ничего дурного…

Тут между деревьями впереди что‑то шевельнулось. Большое, быстрое, явно не человек…

– Ой! – Я не выдержала и вскрикнула, когда это что‑то прянуло на меня, треща кустами, а через мгновение рассмеялась. Ну кому еще водиться в месте с таким поэтичным названием? Передо мной вырос олень с большими глазами и влажным носом, с шерсткой медового цвета в белую крапинку, с изящными копытцами и роскошными рогами. Он подошел совсем близко и важно поклонился, припав на одно колено. Вишнево‑черные рога плавно качнулись, словно корона.

– Здравствуй, – прошептала я и протянула к оленю ладонь, но он фыркнул, шагнул назад, мотая головой, а потом отпрыгнул с тропы и умчался прочь. А я еще несколько минут стояла и смотрела ему вслед. Сердце почему‑то колотилось как безумное.

Потом вздохнула и зашагала дальше. Оранжевые камни под ногами оказались полированными плитками, сложенными из кусочков янтаря, и светились в солнечных лучах, переливались золотыми искрами. Пожалуй, теперь я понимала, почему парк разбили именно таким образом. Если подъезжаешь к дому в карете, то можешь разве что издали восхититься величием архитектуры. А если прогуливаешься по такой волшебной аллее, то поневоле проникаешься магией места. Маленькие уютные беседки, прячущиеся за стволами деревьев то тут, то там, диковинные статуи из розовато‑желтого мрамора, фонтаны, поющие в кронах деревьев птицы… все это настраивало на удивительный лад. Интересно, каков он, хозяин имения? Такой же… теплый?

Почему‑то именно это слово первым пришло мне на ум.

И, возможно, не слишком хорошо разбирающийся в светском этикете. Я фыркнула, вспомнив формулировки из письма. Повезло же ему, что в последние несколько дней Грета вошла во вкус, поступая неразумно и не слишком взвешенно. Моя мать просто оставила бы подобное послание без ответа. А потом еще обсудила с подругами, как испортились манеры в обществе за последние годы.

– Добрый день, – услышала я, подняла глаза и застыла.

Он стоял на верхней ступени крыльца и улыбался. Улыбался мне так тепло, что, будь на дворе зима, вокруг нас растаял бы снег.

Он был высокий, широкоплечий, в бежевом сюртуке с длинными полами, который делал его еще внушительнее, похожим на фигурку советника или мага в настольной игре тай‑сэ. Длинные пальцы, каштановые волосы волной над высоким лбом, нос с горбинкой и карие глаза. На мгновение мне показалось, что они тоже из темного янтаря, и внутри пляшут золотистые искорки. Потом он моргнул, протянул руку в мою сторону, и наваждение исчезло.

– Добро пожаловать в Оленьи ручьи, – проговорил он. – Я Кейд Корво. Признаться… очень рад, что вы приняли мое приглашение. И смущен… Прошу простить мою бестактность.

Я молча улыбнулась, чувствуя, что краснею. Щекам было жарко, а сердце зачем‑то билось часто‑часто, будто у самого горла.

– Дело в том… – Он спустился на несколько ступенек и замер, покачиваясь на каблуках туда‑обратно. – Я думал… что это господин Виллер приехал в Верден. Думал, ему приятно будет посетить дом старого друга.

– Вы его знаете?

– К сожалению, нет, – он покачал головой. – Мой отец был с ним очень дружен. Винс… господин Виллер часто бывал у нас, но я тогда был совсем мал. Поэтому не могу сказать с полной искренностью, что мы знакомы. Хотя именно благодаря ему я выбрал дело своей жизни. Запомнил некоторые из его рассказов о дальних странах и временах.

– Но… – Я не знала, что сказать. Хотелось расспросить его о дяде, узнать все до последней мелочи. Только вот насколько это прилично? Мы ведь совсем незнакомы… Да что это со мной! Я помотала головой, приложила холодные ладони к пылающим щекам и улыбнулась, щурясь от солнца.

– Меня зовут Грета Э… – Я чуть не назвала нашу семейную фамилию, Эламир, но потом спохватилась. Ни к чему раскрывать тайны перед первым встречным. Пусть в этом времени меня вряд ли будут искать, осторожность не повредит. – Грета Элес. Господин Виллер мой дядя… двоюродный.

– Рад знакомству. – Кейд спустился с лестницы, подошел ко мне и протянул руку. – Позвольте проводить вас в дом? Обед подадут через полчаса.

Я молча кивнула, взяла его под локоть и вздрогнула. А когда он отвернулся на мгновение, закрыла глаза и втянула воздух. Он пах корицей и перцем, морем после дождя и грозовым облаком. Господин Корво был магом, почти таким же сильным, как дядя. А еще…

Мне почему‑то очень нравилось держать его под руку и не хотелось отпускать. Никогда‑никогда.

 

* * *

 

На обед подали уху из красной рыбы со сливками, маринованные в остром соусе яйца морских уточек и горячий паштет из дичи с теплыми овощами на гриле. На некоторое время мы прервали вежливую беседу и молча наслаждались едой. Все было удивительно вкусно. А еще было заметно, что повар здесь готовит не для того, чтобы поразить гостей или похвастаться знанием мудреных рецептов, а просто искренне любит свое дело. Несмотря на простоту блюд и на то, что стол сервировали без изысков, я получала искреннее наслаждение от трапезы. Она была совсем не похожа на званые обеды в нашем доме. Супницы и чашки из тончайшего фарфора, серебряные вилки и вилочки, по четыре штуки рядом с каждой тарелкой, поджатые губы матери, если она замечала, что кто‑то из детей капнул подливой на белоснежную скатерть, степенные разговоры ни о чем… Брр‑р. Дядя не любил подобных застолий и всегда старался увильнуть, даже если мать его приглашала.

– Вы будете десерт? – прервал молчание Кейд. – Он сегодня очень простой, фруктовый лед, но ваш дядя…