Служба распределения

Улица – сложный и бестолковый организм. Хаотическое движение разумных существ, которое принято считать целенаправленным. Такое впечатление, что большинство из них здесь впервые. Им страшно. Им непонятно происходящее вокруг. Продраться к своей цели сквозь это разумное вещество без потерь – ежедневный подвиг, посвященный неизвестной красавице.

Наскучившая игра типа «тетриса»: я вправо – и они справа готовятся меня завалить в кучу регбистов, я тут же шарахаюсь влево, но там меня ждут сомкнуты плечи с рюкзаками. Разворот на сто восемьдесят градусов, резко, чтобы они не успели среагировать. Удача – передо мной пустых добрых два метра свободного пути. Почти неконтролируемый набор скорости и опять стена из тел. Ежеминутно: атака, финты, прорыв, куча мала. Скучно. Заранее известен результат.

Рекламный плакат. Купи роликовые коньки и будь свободен. От чего? Неужели можно вырваться из этого заколдованного круга с обществом некрасивых и нечистых людей.

Ноги, затянутые в увлажненный недолгой дорогой капрон, или липкие голые ноги спешат в неизвестном направлении. Они уже начинают набирать в себя силу запаха потных вечерних ног, ядреного и пугающего своей немыслимой силой, но еще остаются утренними потными ногами с запахом уже начавшим следовать плану дня, но еще молодому, чуть закисающему, как молодое вино или березовый сок. Ему еще предстоит настояться на колготках и подошвах – хмель и сусло, набрать мощь для поражения слабых воображений вечером. И погибнуть под струями вечернего душа. На таком фритюре можно готовить самые изысканные блюда. Столь изысканные, что могут служить выходом из ситуации, когда все уже испробовано и хочется большего.

Он съедобен, этот фритюр из пота ног, пыли, частиц подошв и кожи. Он отличается от мыльного раствора, машинного масла, бензина тем, что его можно пить, организм и органы чувств воспринимают его, как съедобную субстанцию. Чертовски сильный соус!

Его хочется глотнуть.

Чтобы ощущение глотка было сильнее, чем глоток ледяной воды, спирта, перцовой настойки, смеси настоя коры дуба и отвара полыни. До ожога, до рвоты.

Впереди, на открывающейся с поворотом улице я увидел двух совсем незнакомых людей. Для местных жителей они были слишком хорошо одеты. Пальто и нестерпимо блестящий кожаный черный плащ были совсем не к месту. Какие‑то идиотские ботинки, у нее – на шнуровке, у него с декорированными мысами и гигантскими пряжками. Как их выпустили из психушки с подобными стоячими воротниками? Пройти мимо. Не смотри на них. Не смотри.

В третьем‑четвертом ряду толпы от меня мелькнули белые плечи и глаза цвета весеннего неба.

Ум еще успел распознать образ, но тело уже рванулось в ту сторону. Это же Герда!

– Эй, парень, ты уверен, что знаешь, где находишься? – остановил меня голос откуда‑то сбоку.

Вопрос показался мне неуместным. Ко мне подошли два этих ублюдка, одним из которых была девушка в черных очках, скорее квадратными, чем круглыми. Из‑под плаща была видна футболка с надписью: «Добро пожаловать на празднование полувекового юбилея Лоры Палмер. Съезд серийных убийц. Твин Пикс. Даешь равные права с растлителями малолетних».

Противная сука, подумал я, чертовы бездельники. Обратить на них внимание – значит, проиграть им. Поддаться на их приманку. Они перегородили мне дорогу.

– Давай‑ка, мы тебе поможем? – дружелюбно растягивая слова, предложила явная преступница.

– Да пошли вы… – мне действительно не помешала бы сейчас разного рода помощь – от финансовой до психологической. Признать это – уже половина решения проблемы. Откуда эти подонки узнали?

– Помнишь мальчика? С большой книгой и в очках? – они были настойчивей, чем мне было нужно сейчас.

– А? Что за мальчик? – делаю вид, что ничего подобного не помню.

– К тебе подходил мальчик и спрашивал, в каком он году находится. Помнишь? Такой маленький с большой книгой. Что‑то постоянно читает. Еще ему необходимы углеводы и он все время ест.

– Оставьте меня в покое! Охота поговорить – возьмите такси.

– Мальчик спросил, в каком вы году находитесь. Ты уверен в своем ответе? Ты его дезориентировал!

– Пусть не задает идиотских вопросов!!! – ассоциация в моей голове: конвой, допрос, тюрьма, наручники, тюремная камера, решетки, заснеженная даль, каменоломня, кладбище.

– (Девушка) Лерой, дай ему бумажек, и он перестанет убегать.

Его еще и Лерой зовут. Прямо кино категории «Б» – запах воздушной кукурузы, мятной жвачки, залепляющей все вокруг, и легкий сквознячок с ароматом мочи.

– (Лерой) Верно. – И уже мне, – Братишка, может, тебе немного денег дать?

Он вынул из‑за пазухи небольшую, примерно с палец пачку сотенных купюр. Черный плащ с отвращением отвернулась, не отставая от нас. Этот урод – явно иностранец. Они сумасшедшие. Это ясно, как божий день. Мошенники? Преступники? Несомненно! Бежать? Определенно. Куда скрыться? Ворота закрыты. Как‑нибудь заговорить им зубы и бежать. У меня какая‑то дурацкая поза. Центр тяжести расположен не над площадью опоры ступней.

– Эй, эй, ребята, давайте, я не видел ваших денег, и вас я никогда не видел, предложение ваше очень выгодное, но я уже не помню, в чем суть. Я вообще сегодня из дома не выходил – телек смотрел. Отвали от меня, сука! – это уже этой суке, которая решила схватить меня за рукав.

– Постой, тебе не будет вреда.

– Нет, нет, не будет никаких сексуальных экспериментов, – я переменил тактику. – Я очень тороплюсь, и у меня никогда не встает.

– Отлично, только подожди и дослушай.

– Пришлите мне материалы по почте, я изучу и рассмотрю ваши предложения! – я вяло пищал и вырывался, стараясь на смотреть на задерживающих меня психопатов.

– Мы на службе. Не капризничай, поговори с нами. Мы – твои инструкторы. Будем с тобой работать.

Это уже плохо. Они инструкторы. На службе. Эти просто так не отстанут. Будут инструктировать.

Вообще в мире очень много сумасшедших. Больше, чем кажется на первый взгляд. Одни находятся в психушках вместе с нормальными людьми. Другие – в обычном мире, ходят по городу. Надо просто научиться жить с ними в мире и согласии. Наладить с ними добрососедские отношения, поскольку от них все равно не избавишься.

Не нужно потакать их слабостям, заигрывать с ними, иначе станешь таким же.

– Да стой же ты, когда с тобой разговаривают!

– Я утюг дома забыл выключить, – жалобно скулил я. – Пустите меня, тетенька!

Но где‑то совсем глубоко в глубинах души мне было невероятно интересно, что будет дальше.

Я скорее сдавался, чем вырывался.

– (Девушка, картинно‑жеманно) А может… пусть сам посмотрит?

– (Лерой, точно так же) Тамаммм, пусть смотрит.

Они остановились и дали понять, что я могу идти. Пока. Резко отдернул руку. Мой рукав остался при мне.