Собиратель

– Ну как же, как же, была здесь полиция, – засуетился охранник и распахнул дверь. – Парень и барышня в классе сидели, людей допрашивали. Ещё за школой ваши у сарая чего‑то делали. И машин понаехало всяких. И собака служебная приезжала. Всё честь по чести. Про мальчонку какого‑то выспрашивали, вроде как ученик наш сначала пропал, а потом мёртвый в сарае нашёлся. Я, правда, сам не видел, врать не буду. Важная барышня допрашивала всех, кто в зале занимался и меня. Ключи от сарая парень приходил взять и меня к сараю водил. Только сарай тот и без ключа ваши специалисты открыли. А потом все уехали. Барышня ругалась очень. Да вы проходите, чего на пороге‑то стоять.

– Вот тебе и здрасьте, – сказал Захар Хонгорович. – Вообще все уехали? Вы уверены?

– Про тех, что около сарая были, не скажу. А те, что здесь были – точно. Сами же видите, что нет никого. А про мальчонку сказали, что, вроде, ошибка вышла.

Санджиев с Колывановым переглянулись.

– Тогда пошли к сараю, – решил Колыванов. Он обратился к охраннику, – вы…, кстати, как вас зовут?

– Алексей Иванович Осипов, – представился тот и подумал, что, нормальные мужики: не важничают, не хамят, пальцы не гнут, ксивами не размахивают – даром, что генералы.

– Очень приятно, меня зовут Николай Васильевич, это Захар Хонгорович, – продолжал Колыванов, – покажите нам, будьте так любезны, где у вас сарай располагается.

– И мне приятно, – заулыбался польщённый генеральской вежливостью Осипов. – Покажу с превеликим удовольствием, от чего не показать? Пойдёмте.

Он проводил их до школьной спортивной площадки и указал рукой в темнеющие за ней густые заросли какого‑то пышного кустарника. Ночь налилась уж совсем чернильной теменью, хотя время, как говорит молодёжь, еще детское, десяти нет. При свете ущербной луны спортплощадка просматривалась полностью, и было видно, что никакой машины нет. В зарослях угадывалось какое‑то небольшое строение, вероятно, дощатое, потому что виднелись полоски света, пробивающиеся через щели в его стенках.

Колыванов с Санджиевым ещё немного постояли с охранником на школьных задворках. Николай Васильевич выспросил, давно ли тот работает в школе, и спокойная ли обстановка, в смысле хулиганов.

Тот ответил, что его дело – в школу посторонних не допускать. Он и не допускает. Если кто за детишками приходит, те на улице ожидают, а если кому надо с учителями или с директором поговорить, таких он, как положено, в специальную тетрадочку записывает. А которые по вечерам в спортзале упражняются, для них отдельная тетрадь заведена со списком, он только плюсики напротив фамилий в специальной табличке проставляет. Люди занимаются взрослые, серьёзные, порядок знают. Так что не думайте, понятие об учёте у охраны имеется. Работает он здесь уже год, как и его сменщик. Вдвоём, значит, работают. Сутки через сутки. В школе всё спокойно, не хулиганят. А что за пределами школы – то не их компетенция. Прокурорский казах или узбек в разговор не вмешивался. А приятно всё‑таки, когда с тобой «на вы» разговаривают, по‑простому, но с уважением. Не то что толстячок молодой, который, сразу «тыкать» начал, как только красной книжечкой перед носом помахал, а сам, как корова какая, всё время жуёт резинку, да ещё надувает её. Тьфу, смотреть противно!

Вежливые начальники поблагодарили и сказали, что дальше они пойдут одни. Вот и хорошо, подумал Алексей Иванович, что с собой не позвали. Меньше знаешь, как говорится, крепче спишь.

 

Глава 5

 

Чтобы простой оперативник, пусть у него даже имеется приставка «старший», удалил с места происшествия дежурную группу, включая руководителя – следователя из другого ведомства, а сам остался с экспертами – дело небывалое, никакими нормативами не предусмотренное. Недостаточно просто сообщить, что вызов ошибочный. Даже ошибочные вызовы оформляются различными рапортами и объяснениями. Сплошная бюрократия. Но это сущие пустяки – дело завтрашнего дня. А вот гневную речь Марины Вячеславовны, о том, что по вине «разных идиотов» она бездарно провела последние два часа, хотя могла бы спокойно заниматься своими делами в отделе или вообще кофе пить, Владу Кунгурову пришлось выслушать прямо сейчас. Как и угрозы о немедленном направлении представления руководству районного отдела о некомпетентности сотрудников уголовного розыска. Тем не менее, покричав в своё удовольствие и высказав много нелицеприятных слов, Марина Вячеславовна Белозёрова погрузилась в личное авто и убыла в направлении своего кабинета писать обещанную кляузу.

Дима Степанов, с его бьющей через край энергией и любопытством, не отставал. В отличие от высокомерной Белозёровой, у которой трупы вызывали тошноту, а места преступлений – скуку, ему всё было интересно. Он около сарая побывал, стажёра с разбитой головой видел, смятение, охватившее старейшего криминалиста, наблюдал и отчаянно упирался, не желая уезжать. Тем более, что Кунгуров сказал, что они с Соловцом останутся кое‑что доделать, да и судмедэксперт свою спецмашину отправил, а сам никуда не торопился. И они что‑то будут делать без Диминого участия? Как это понимать? Что вообще в таких случаях делают, Диме было невдомёк, а вот обидно ужасно. Влад Кунгуров выдержал натиск достойно, позиций не сдал. Пришлось Диме покориться. Упирался, возмущался, но поехал, а что делать, если старший по званию приказал.

Алексей Перов распоряжение о направлении в госпиталь воспринял без возражений. Он был настолько потрясён известием об отсутствии тела в сарае, что тихо сидел в машине, зажав коленями сцепленные руки.

В конце концов, закончились и бесконечные извинения перед следователем, и утомительная перепалка с неугомонным Димой Степановым. Завершился доклад дежурному по отделу с тысячей уверений, что, понятное дело, именно Кунгуров как старший опер ответит перед руководством за случившийся бардак. Выпроводив всех, Влад облегчённо выдохнул, вытер взмокший лоб и пошёл к сараю, где остался криминалист, и куда уже ушёл судмедэксперт.

Михаил Данилович Соловец давно снял с головы ремень с фонариком и сидел на своём складном табурете, прислонившись спиной к стенке сарая. То носы, то пятки его туфель попеременно поднимались и опускались хаотично без всякого ритма. Он не замечал, что топчет полы расстёгнутого рабочего халата.

Рядом, тоже упираясь спиной в сарай, сливался с темнотой вытянувший ноги Сергей Сомов. Казалось, он дремлет: глаза зарыты, руки сложены на груди, поза расслабленная. Только гуляет из угла в угол пухлых губ длинная травинка.

Кунгуров бездействовать решительно не мог, внутри что‑то бушевало и бесновалось, как штормовой прибой у скал. Прибивала к земле и наливала тяжесть в ноги ответственность. Активные движения кое‑как помогали справиться с напряжением, поэтому он ходил взад‑вперёд по беговой дорожке перед сараем. В горле застрял ком, который никак не удавалось сглотнуть.

Влад недоумевал, как эти двое могут сидеть, когда они совместными усилиями место преступления скрыли. Плюс ко всему такое совсем рядом, за хлипкой деревянной стенкой. Какое слово подобрать, как назвать это, Влад не знал. Надеялся, что вот приедет сейчас Большой Босс и тогда, по крайней мере, определится, в том числе, и его будущее. На следующий год сынишка станет первоклассником, как его в школу отпускать, когда в городе появилось это?