Собиратель

– Данилыч, – обратился Кунгуров к криминалисту, – в твоём чемодане ручка и бумага чистая найдутся, а том мне велено протокол осмотра писать.

Соловец мотнул головой снизу вверх:

– Возьми, конечно, Владислав, листа три‑четыре, вряд ли больше, но есть. Там в дополнительном наружном кармашке.

Влад нашёл бумагу, ручка у него всегда была при себе, перевернул одно из вёдер вверх дном и уселся на него около стола, где стояла всё ещё работающая камера.

– Данилыч, может уже можно выключить твою шарманку? – спросил он. – А то мне места не хватает.

– Так отодвинь камеру, она давно уже не записывает. Память кончилась.

Кунгуров начал писать, а потом не выдержал и спросил:

– Как думаете, что с телом случилось? Почему оно того – рассыпалось?

Сомов промолчал, а Соловец тяжело вздохнул и ответил:

– Боюсь, мы с вами, друзья мои, это узнаем не скоро.

– Если вообще узнаем, – подхватил Сергей Сомов.

– Это почему же? Вы же исследования какие‑нибудь проведёте, вон сколько материала набрали.

– По моей части исследователь нечего, – пояснил Сергей. – Я патологоанатом, а трупа нет.

– Видите ли, дорогой мой Владислав, – начал Михаил Данилович, – боюсь, что исследования вообще нам не доверят. Но как криминалист могу вам сказать, что и мне особо исследователь нечего. То, что осталось – это пыль, песок, частички волос и ногтей. Я не знаю таких криминалистических исследований, которые объяснили бы такое…такие последствия. Следы пальцев кое‑какие я с замка снял, конечно, но ведь замочек ваш стажёр тоже открывал. Если и было что‑то, он затёр. Внутри сарая следов хватает, так и доступ в сарай почитай вся школа имела. Вы представляете себе объём сравнительных экспертиз?

 

Конец ознакомительного фрагмента