Собиратель

– Включай, я с удовольствием присоединюсь.Они сидели рядом, прихлёбывали кефир, смотрели в экран планшета и думали вовсе не о фильме.Аня старательно запоминала подробности, а Ника с грустью размышляла о том, что дочка растёт и постепенно отдаляется. Вот уж и какие‑то секреты появились. Как вернуть душевную близость и полное доверие дочки, что были до недавнего времени? Понятно, что фильм Аня смотрит с какой‑то целью, а с какой – спрашивать бесполезно, ни слова не вытянуть, пока сама не захочет поделиться.

 

Глава 3

 

Серый УАЗик с яркой синей полосой на боках и белой надписью «полиция», кряхтя и подпрыгивая на очередной колдобине, торопился доставить дежурную группу к месту происшествия. В темноте, куда он погрузился сразу после съезда с основной дороги, как хулиганы в подворотне, поджидали неожиданные препятствия: свет фар выхватывал углы строений, нагло вылезших на дорогу, ветки кустарников хлестали по бокам кузов и норовили зацепиться за открытые окна, а то дорогу вдруг перекрыла металлическая сетка.

– Чтоб этим любителям заборов пусто было! – с чувством высказался старший сержант Блинов, в очередной раз резко выворачивая руль полицейской «буханки». – На кой фиг было со всех сторон проезд перегораживать? От отдела до школы ходу три минуты, если по прямой, а мы уже пятнадцать кружим, заборы объезжаем!

– Для безопасности, чтоб посторонние по территории не шарились, – предположил Дима Степанов и схватился за свисающую с потолка ременную петлю, чтобы не свалиться с сидения на пол на крутом вираже. Он смачно чавкнул жвачкой и с громким хлюпаньем втянул слюну. Невысокий, коренастый, со слегка выпирающим животиком, гордо именуемым накачанным прессом, Дима был очень доволен собой. В отдел его зачислили всего неделю как, но это не мешало парню ощущать себя «крутым Уокером». Дима гордился такими же выцветшими на солнце соломенными волосами и почти техасским загаром. Подражая киношному эталону, Степанов не вылезал из кроссовок, затёртых джинсов и рубашек цвета хаки. На этом сходство с героем Чака Норриса заканчивалось. Слабая физподготовка молодого оперативника не печалила. Минимум для зачёта имелся, к работе допущен – что ещё надо? Дима впервые выезжал на труп, и любопытство изжогой выедало нутро. Произошедшая трагедия оставалась чем‑то далёким, как сообщение из новостей: лично не касается, значит – фигня.

– Безопасность на лицо – труп ребёнка в сарае, – не скрывая сарказма, пробурчал грузный пожилой криминалист. Он разительно отличался от остальных членов выездной группы не только возрастом, а было ему около пятидесяти, но и внешним шиком. Одет эксперт был так, будто не на происшествие собрался, а в театр: бежевый костюм‑тройка явно шит на заказ, тёмно‑зелёная рубашка с галстуком в тон идеально гармонировали с оттенком костюма, густые на зависть всем волосы, когда‑то черные, а теперь цвета соли с перцем из‑за седины, лежали над высоким лбом аккуратной волной. За очками в модной круглой оправе глаза казались больше, чем были на самом деле. Несомненным украшением являлись лихие мушкетёрские усы, под которыми скрывались тонкие, как бумажник нищего, губы. Он сидел около окна и упирался подошвами весьма изящных, надо отметить, форменных туфель в ножку специально вмонтированного столика, на который водрузил и придерживал короткопалыми руками свой профессиональный чемоданчик, и потому не опасался падения. За многолетнюю службу подобные выезды стали обыденностью. На месте происшествия Михаила Даниловича Соловца интересовали только следы, которые необходимо обнаружить и тщательно зафиксировать. Чувства и переживания при производстве осмотра остались в далёком прошлом.Возглавлял группу старший оперуполномоченный Владислав Кунгуров черноволосый, черноглазый, смуглый до черноты тощий и длинный, как поднятый шлагбаум, одетый просто и удобно в джинсы, клетчатую рубашку с короткими рукавами и лёгкие кроссовки. Около двери напротив криминалиста сидела невысокая девушка‑кинолог в полевом тёмно‑сером обмундировании, у ног хозяйки, вывалив розовый язык, безмятежно развалилась поджарая немецкая овчарка. Собака совсем не обращала внимания на подпрыгивания машины.

– А медик со следаком подъедет? Без медика же никак? Я правильно понимаю? – озаботился Дима. – И ещё вот интересно мне, как в темноте осмотр делать будем? Михал Данилыч, в твоём чемоданчике фонарики для нас найдутся? Или как?

– Димон, не тарахти, – беззлобно прервал поток вопросов Влад. – И кончай чмокать, достал уже чавканьем. Фонарик свой надо иметь.

– А чего ты мне не сказал? – возмутился Дима. – Я откуда знал?

– От верблюда! Блин! – Влад хотел ещё что‑то добавить для вправления мозгов «мальку», но машина, взвизгнув, внезапно остановилась, и все пассажиры дружно качнулись вперёд.

– Всё, приехали. Вытряхивайтесь, – Блинов с оглушительным скрежетом дёрнул ручной тормоз. – Вот он ваш сарай, цените, пока я живой: через долбанную спортплощадку моя ласточка, как настоящая птичка перемахнула, хоть и на ладан дышит. Для освещения фары выключать не буду, только вы не очень там рассусоливайте, а то аккумулятор дохленький, если сядет, то кирдык.

– Не дрейфь, Санёк, – Влад снисходительно похлопал по плечу водителя. – Комитетские не дадут пропасть, от них «прикуришь», если что.

– А где же стажёр, который нам этот выезд организовал? – ни к кому не обращаясь, спросил Михаил Данилович. Он успел надеть чёрный рабочий халат поверх костюма, приспособить на голову налобный фонарик и теперь аккуратно спускался с подножки автомобиля.

– Может за угол отлить отошёл? – предположил неугомонный Дима, спрыгивая следом.

– Разберёмся, – откликнулся Кунгуров.

К двери сарая, куда упёрся свет фар, прислонился зелёный школьный рюкзак, украшенный весёлой мордочкой Микки‑Мауса. – Данилыч, ты давай сразу к сараю, замочек посмотри, портфель тоже, следы сними, если найдутся пригодные, ну и дальше по плану подготовь всё к приезду медика, сам знаешь, не мне тебя учить. А ты, – обратился он к Блинову, – беги в школу, собери всех, кого найдёшь, желательно где‑нибудь кабинетик организовать, чтоб с гражданами беседовать не в темноте, отбиваясь от комаров, а в уюте и комфорте.Со словами: «Понял, сделаю», – Дима рысцой двинулся исполнять поставленную задачу.

– Ларочка, вы с Аксаем к Михал Данилычу, – девушка кивнула без лишних слов.

– Ну, а я, пока вокруг огляжусь, может и стажёр к этому времени появится.

Кунгуров посмотрел, как криминалист перед дверью сарая раскрывает на складном стульчике свой чемодан, включил карманный фонарь, заранее прихваченный из машины, и направился к правому углу строения, где заросли сирени не чернели сплошной стеной, как слева. И сразу же головы всех прибывших повернулись туда же от его рёва: «Ети‑ить…Данилыч, нашатырь давай!»В естественной беседке, созданной ветвями сирени, уткнувшись макушкой и лицом в корни кустарника лежал без движения стажёр Алексей Перов, правая рука вытянута вперёд, локоть левой торчит вбок, неловко подвёрнутая под живот. В свете фонаря кровь на светлых волосах и воротнике голубой форменной рубашки выглядела неестественно алой. Она ещё не успела свернуться, очевидно удар нанесён, если не только что, то совсем недавно.