Составительница ядов. Не влюблю, так отравлю
– Вижу, нужны деньги, – голова, а потом и сама хозяйка снова появились в кухне. Женщина сложила лестницу, ведущую в подпол, и захлопнула дверцу в полу. Я закашлялась от пыли.
– Ответишь, зачем мне помощница, так и быть, возьму. Ну, давай прояви смекалку, она в нашем деле важнее прочего.
Я напряглась. Иногда мне удавалось понять намерения другого человека. Это не чтение мыслей, но всё же. Однако контролировать этот процесс невозможно. Оно как‑то само всплывает, когда нервничаю.
– У вас стало много заказов, – ответила я после небольшого раздумья. – Вы бы и рады отказать некоторым, да не всем можно.
Ванда обернулась и зыркнула так, что у меня коленки подкосились. Не то страшно, что убьёт, а то, что прогонит. Я все деньги потратила на лицензию гильдии травников. Второго шанса не будет.
– Ладно, – раскорячив руки в боки, протянула хозяйка. – Причина хоть и надуманна, да неплоха. На правду похожа. Беру тебя, как там твоё имя? Только смотри, служба у меня не сахар. И побить могу, коли напортачишь.
Я так обрадовалась, что даже к ручке приложиться хотела, но Ванда махнула рукой и сняла косынку. Волосы хозяйки были наполовину седыми, наполовину серыми, мышиными. Видать, не так уж хороша её жизнь да ремесло, как мне пели в округе!
Да ничего, справлюсь!
– Только приступать немедленно! А то передумаю!
Так и накрылась моя мечта – погулять по городу. Да не страшно, шляпка у меня ещё будет! Много шляпок!
– На вон косынку надень! Чистая, не бойся, – продолжила Ванда, доставая из сундука, стоявшего тут же в кухне, чистую, но уже видавшую виды косынку. Когда‑то она была белого цвета. – В нашем деле непокрытой нельзя. А то ядовитый сок брызнет на волоса, плешивой станешь. Меня винить начнёшь!
И хозяйка, видя мою оторопь, сложила руки на груди и громко рассмеялась. Зубы у этой Ванды были на загляденье: ровные и белые.
Такие в её годах только у господ бывают. Кто на отбеливающее зелье не скупиться. А стоит оно столько, сколько в приюте и за десять лет не заработаешь.
– Конечно, мадам, – ответила я, прикинув, что работа хоть и сложная, да, сразу видно, прибыльная.
– Называй меня, хозяйка. А теперь – в лес! Мне корень спаригии позарез нужен! Для тебя, между прочим!
Глава 2
Об этом корне я и слыхать не слыхивала, но виду не подала. Скажи спасибо, София, что читать‑писать в приюте научили, да немного про окружающий мир растолковали, а дальше сама‑сама. Слышала я о школах, где даже сироток обучают боевой или иной благородной магии, только по её окончании, придётся поступить в услужение туда, куда укажут.
Имя поменяют, судьбу. А пропадёшь – искать не станут. О таких школах поговаривали, что по доброй воле туда не попадают. И никогда не знаешь, кем в итоге окажешься. Кормилицей благородной семьи или шлюхой самого дешёвого борделя под прикрытием.
Поэтому я выбрала то, что хотела сама. Вольную, хоть и подчас голодную жизнь.
А сейчас, когда подошла к городским воротам, подумала, что зря поверила в судьбу. Лес, окружающий Плауполис, имел дурную славу. Никто после заката туда не ходил, а кто ходил – тому сам бес не брат.
– Куда ты, красавица? – спросил один из стражников, пухлый и низенький, подняв факел так, чтобы осветить моё лицо. – В такой‑то час? На Ратуше часы десять раз пробили!
– Мне по делам, – ответила я с чувством собственного достоинства. – Я работаю помощницей мадам Ванды. Травницы. Слыхали, небось, про такую?
Трое стражников, стоящих в стороне позади товарища и с интересом наблюдающие, чем кончится дело, дружно загоготали.
– У Ванду Многорукой? Да у неё отродясь помощниц не было. А ну, показывай печать гильдии!
Спорить бесполезно. Не торопясь, я закатала рукав платья. Сердце болезненно сжалось, вдруг печать исчезла? Рысь и обмануть мог, Король мошенников всех мастей, что с него возьмёшь?!
– О, глянь, Олаф, вроде настоящая! Не врёт, стало быть! – низенький толстячок подозвал одного из товарищей, высокого, но пузатого. Тот криво усмехнулся, посмотрев сначала на мою грудь.
Я порадовалась, что на днях купила тёплый плащ, спасающий как от холода, так и от нескромных взглядов. Лето‑летом, а травнице и осенью придётся под открытым небом работать.
– Настоящее, – процедил сквозь зубы высокий и сплюнул в сторону. – Видно же, вон закорючка и завиток. И зелёная загогулина, такие только в травяной гильдии ставят. Переливается зелёным.
– Смотри не заблудись! – неслось мне вслед, когда процедура осмотра закончилась, и ворота раскрылись, выпуская меня из города.
– Если что, кричи! На выручку прибежим!
Брехня! Никто не придёт. Да и не услышит.
Сразу за воротами начиналось небольшое поле, а потом уж и до леса рукой подать! Шла я бодро, напевая себе под нос весёлую мелодию, которую не распевает в Квартале Вечной Тьмы только ленивый.
В балладе поётся о девушке‑сиротке, вдруг нашедшей своего принца. Она привлекла его кротким нравом да магическим приворотом. А потом стала важной дамой. Семья, кстати, тут же нашлась и поспешила явиться к сиротке под царственные очи!
А я бы погнала их поганой метлой! Зачем такие родственники, которых нет, когда они были нужны?
Перед тем как вступить в лес, я остановилась и открыла сумку, перекинутую через плечо. Порылась и на ощупь нашла фонарик с масляными зарядами. Магии в нём не было, не по деньгам мне всякие новомодные штучки, зато светил, как прожектор на городской тюрьме!
Поискала ещё и выудила на свет Луны тонкую брошюрку. Купила я её по случаю на ярмарке в посёлке, близ которого расположен приют. Неподалёку отсюда.
Всегда любила разнотравье, чай пить, отвары делать, вот и купила. Думала пригодиться. А потом вон как оно завертелось!
– Так, – деловито сказала я вслух. Нарочито громко, чтобы страх отогнать. Где страху нет – нет и места несчастьям. Так говорила одна из воспитательниц, я и запомнила.
– Спаригия. Где ты тут прячешься?!
Просмотрела оглавление и открыла нужную страницу. Ох ты, святые коренья, так это же мелисса лекарственная! Нельзя было сразу так и сказать. Я из неё столько настоек от кашля в приюте сделала!
Настроение у меня повысилось, я почувствовала уверенность в своих силах и бесстрашно, освещая фонариком, себе путь, ступила в лес.
