Сожги мое сердце

– Дитя! – обернулась на нее владычица. – И ты здесь! Очень хорошо, сегодня у тебя будет шанс себя проявить.

Присцилла была какая‑то гипнотическая. Ее голос звучал, как шум морского прибоя в лунную ночь. Как и все истинные ведьмы, красота ее отдавала чём‑то неземным, слишком совершенным.

– И, если мне все понравится, моя маленькая племянница получит очень ценный подарок. Ну посмотрите, какая куколка, она идеальна! – проведя по шёлку чёрных волос и прикоснувшись к кончику носа, заманивающие добавила она.

Рыжая советница закатилась журчащим смехом. Массивное ожерелье на ее шее отозвалось звоном закованных в серебро самоцветов.

– Ох, Присцилла, – все еще посмеиваясь, сказала она. – Как много бы я отдала, чтобы быть такой же красоткой, как наша Калиссия. Но что‑то она совсем не подчеркивает свою прелесть камнями!

– Они слишком тяжёлые и холодные, – ответила Лис, и с какой‑то особой неприязнью дотронулась до массивного ожерелья на своей шее.

– Дитя, это не просто украшения, – нравоучительным тоном начала королева ведьм, – за каждый из этих камешков много столетий проливалась невинная кровь. Люди сходили с ума от их блеска, и не скупились жертвовать чем‑то намного ценнее денег, – улыбнувшись краешком губ, закончила она.

Калиссия не успела ответить что‑то еще. Прямо перед ее носом возник серебряный кубок, почти до самых краев наполненный красным, и, как почудилось девушке, густым напитком.

– Попробуй это вино, дорогая, в нем капля крови единорога. Им ещё мои прародители запаслись, – женщина с хмельной грустинкой глядела на тягучую жидкость. – Сейчас их уже не найти. Вымерли все.

Девушка почти незаметно поморщилась. Она прикусила губу и постаралась перевести этот жест в улыбку.

Затем приняла сосуд и сделала пару глотков, ловя первые нотки дурмана, разливающегося по венам. Звуки праздника стали громче и навязчивее. Небольшой хор завывал нечеловечески высокими голосами, то усиливая мотив, то совсем затихая.

Калиссия охмелевшими глазами заворожённо наблюдала за изящными движениями танцовщиц, гибкими и невесомыми. Совсем неземными. Ей даже иногда казалось, что рядом с ведьмами танцуют полупрозрачные серые тени, жадно впиваясь в их шеи губами.

Встряхнув головой, она развернулась к наставницам, стараясь вслушаться в их разговор.

– Смотри, Присцилла, осуждают нас. Ненавидят наши ритуалы, сельчанки низкопробные. Но из года в год приволакивают сюда свои задницы, чтобы приобщиться к великой силе,  – ведьма с огненно рыжими волосами и белой с розовым оттенком кожей обратилась к королеве, презрительно разглядывая сельских ведуний.

– А друид опять напился. Вот, что бывает, если великий род пренебрегает настоящей магией. Посмешище да и только! – воскликнула другая ведьма, согнувшись в заливистом смехе.

– Да, Калиссия, никогда не забывай, кто ты есть, – поучительно произнесла королева, скользнув взглядом к распахнувшимся дверям. – А вот и работка для тебя. Посмотри, какая хорошенькая!

В проходе показалось два изуродованных магией монстра, на их руках висела маленькая красивая девушка с белыми волосами и очаровательными чертами лица. Ее глаза скрывала плотная чёрная повязка, а по обмякшим рукам несложно догадаться, что она окончательно выбилась из сил. Громилы затащили ее на установленный помост и подвесили руками за крюк, зафиксировав ноги снизу. Ее губы неустанно двигались, молясь невидимым Богам

 

3

 

Калиссия встала из‑за стола и, покачиваясь, прошла вслед за королевой в центр зала, так до конца и не понимая, что от нее требуется.

– Я хочу обратиться к вам, мои одаренные собратья!  – с ядовитым пренебрежением в словах, начала Присцилла. – Сегодня одна из истинных ведьм познаёт полноту силы, дарованную нам предками. К сожалению, не всякий из нас способен ее принять, но она готова!

Гости замерли, не сводя с Присциллы глаз. Кто‑то смотрел с восхищением, кто‑то с ненавистью, кто‑то – со страхом. Но все без исключения – с предвкушением.

– Как мы знаем, ничто в этом мире не даётся просто так! И сегодня прольётся невинная кровь.

Длинная пауза, за время которой она обвела взглядом весь зал, позволяла услышать лишь звенящую тишину. Королева усмехнулась, смакуя каждую эмоцию. У ее ног легла обнаженная ведьма, разведя руки широко за головой и закрыв глаза в предвкушении, на ее груди свернулась кольцами живая синяя змея.

Зачем‑то с другой стороны умостили ещё одну ведьму, чьё лицо скрывала маска, а волосы покрывал чёрный куаф. Две ведьмы? Что за… странная инициация?

– Эта жертва не будет напрасной! – продолжала королева, пока Лис пыталась хоть как‑то понять, что вообще происходит. – Мы выпустим фамильяра на свободу, обретя новую сильную ведьму в наших рядах! И честь провести обряд  я хочу предоставить моей племяннице и наследнице Тирариума, Калиссии. Но можете не радоваться, я буду жить так долго, что вряд ли вы будете присутствовать на ее коронации.

Зал окатило гулом аплодисментов и довольными возгласами, слышались смешки гостей, делающих вид, что в восторге от шутки владычицы Тирариума.

– Калиссия, возьми кинжал и вонзи его в сердце этого прекрасного ангела. Я даже отсюда чувствую сладость ее чистоты…

Королева провела клинком по щеке несчастной жертвы, словно подтверждая касанием свои слова.

Калиссию обдало холодом.

Она знала, что инициация – не самое миролюбивое событие. Не раз видела жестокие ритуалы в деле. Но чтобы убийство! Хотелось надеяться, что королева решила вновь поглумиться.

Дурман немного отступал, но стоило только кинжалу оказаться в ее руке, снова накрыл тёплой волной, унося далеко за границы реальности.

– Что?! Это совсем не смешно! Достаточно! – прошептала Калиссия, ловя себя на мысли, что ее голос напоминает тягучую патоку.

– Ну что же ты, дорогая, не мешкай! Мы все ждём! – властно поторопила Присцилла.

Калиссия огляделась, пригвожденная к месту морем выжидающих взглядов. Зал обволокла чарующая тишина. Висящая перед ней девушка сотрясалась от беззвучных рыданий. Черная повязка, скрывающая ее глаза, пропиталась слезами.

"Ровесница", – пробивался голос разума сквозь пелену иллюзорного экстаза. Девушка напротив, ее возраста, такая же как и она. Но разница  величиной с бездонную пропасть между ними оставалась.

Калиссия – ведьма. А эта девушка – простой человек.

Из раздумья, возникшего в момент  минутной слабости, ее выдернули нечеловеческие  крики, заставляя обернуться.

Это никак не могло быть частью представления. В зал ворвались люди, настроенные явно не дружественно.