Сожги мое сердце
Девушка поднялась на постели. Широко распахнутые глаза горели нечеловеческой ненавистью.
– Он шутит, – поспешил сообщить Хьял, а потом, подумав, добавил: – Наверное.
– Да? Как жаль, а то я всегда готова ублажить ваш взор! Вы только скажите, Ваше Величество, лично для вас станцую! И спою! И все что скажите!
– Вот! – тут же ткнул в неё пальцем охотник. – Я ж тебе что говорил? А ты – недотрога, недотрога!
– Он снова шутит, – уже не слишком уверенно повторил виверн.
– А я нет… – зло прошипела Калиссия.
Охотник продолжал сотрясать своим пальцем, настойчиво тыча им в сторону девушки. Он отчаянно состраивал на лице то одно многозначительное выражение, то другое, но все они кричали об одном: девка готова, я отвернусь, а ты тут по‑быстренькому делай из нее женщину.
– Ваше Высочество, – едва справился с этим труднопроизносимым словосочетанием Хьял, поэтому остальные старался говорить покороче. – Одевайтесь. Вы нам нужны.
– Обоим сразу? – вскинув бровь, уточнила она.
– Да, – без задней мысли кивнул Хьял, и охотник заржал, как конь.
– Я так не согласна.
– Эх, – вздохнул Аскар и, бесцеремонно подхватив ее с постели, потащил в коридор.
– Аскар, давай как‑то понежнее, что ли… Она же девушка.
Виверн вышел вслед за другом, задумался. Поставил на место дверь, попытавшись ее закрыть. Проследил, как она снова падает в комнату, несмотря на все его усилия и, вздохнув, оставил все, как было. Охотник, очевидно, не собирающийся быть нежнее, демонстративно развернулся и швырнул девушку чуть ли не не на пол. Виверн едва успел ее поймать.
– Я уверен, она может идти сама. Я видел. Она умеет, – сообщил он в спину удаляющемуся Аскару.
– Сами босиком ходите по холодному полу! – схватив его за воротник, ответила Калиссия.
Хьялмар опустил взгляд на свои ноги, убедился в том, что он, собственно, как раз босиком. Попытался вспомнить, где оставил свои сапоги. С задачей не справился, и потому просто поудобнее перехватил соскальзывающую из рук ведьму.
– Ас, где твои покои? – он огляделся по сторонам.
Виверн даже не мог понять, в какой части замка находится. Аскар остановился и напрягся, почесав голову:
– Где‑то там! – и, уверенно указав во все стороны одновременно, продолжил свой путь.
Виверн перевел взгляд со спины впереди идущего друга на разомлевшую в его руках ведьму. Наверное, опять будет говорить, что он слишком горячий, и жар его кожи напоминает ей о кострах.
“Хороша, чертовка”, – как‑то даже безнадежно подумал мужчина, вглядываясь в идеальные черты ее лица.
Он шагал с девушкой так уверенно, будто совершенно не пьян. Калиссия была… очень приятной на ощупь, и мужчина далеко не сразу понял, что не испытывает и малейшего дискомфорта от ее прикосновений. Хотя все ведьмы с их грязной магией, измененной внешностью и пропитанные похотью всегда вызывали, скажем так, стойкое желание помыться.
А эта ничего. Приятная. Хьял облизнулся.
– О! Вроде, эта! – возвестил охотник и в своей манере манере ногой толкнул дверь.
За ней послышалась ругань. Аскар резко закрыл дверь, обрывая поток брани.
– Спокойной ночи! Извини, девку не отдадим, виверн не разрешает! – зачем‑то сказал он, ещё раз туда заглянув. – Значит, следующая. Я знаю этого парня! – так радостно воскликнул Аскар, что даже Калиссия не выдержала и затряслась от смеха.
42
В покоях короля был такой свинарник, будто он сознательно наводил беспорядок каждую свободную секунду своего времени. Кругом были разбросаны вещи, то тут, то там валялись отнятые у ведьм артефакты. На выразительный взгляд Хьялмара охотник лишь пожал плечами и сообщил, дескать, служанки или перекладывают, или выбрасывают всё нужное, пришлось запретить им заходить в покои.
Виверн попытался поставить ведьму на пол, но она крепко‑накрепко вцепилась в ворот его рубахи и замотала головой, постоянно повторяя: "не хочу, не хочу, не хочу!". Не сказать, что Хьял сильно старался отцепить ее, продолжая прижимать к груди, но Аскар достаточно быстро встрял в идилию и, выдернув девушку, усадил ее за стол
– Ща, три секунды, подожди здесь.
И под внимательными взглядами Лис и Хьяла принялся с грохотом перетряхивать вещи, вышвыривая половину на пол.
– Вот, на!
Он с гордостью поставил перед девушкой пыльный шар, рядом острый кинжал и отошел, отряхивая руки. Калиссия поменялась в лице, виверн скривился и отошел подальше.
– Хьял, вы с ума сошли? – побледнев, спросила Калиссия, переводя зеленые глаза на мужчину.
Но его взгляд был непреклонен, губы сжаты, брови нахмурены, руки скрещены на груди. Стоящий рядом ухмылявшийся Аскар казался его противоположностью – он предвкушал. Причем предвкушал именно провал операции, чтобы не оставить виверну выбора.
Глаза Лис сияли, словно свечи с зеленым пламенем. Она с ненавистью смотрела на шар и понимала, что ничем хорошим это не кончится. Она – ведьма без инициации и просто не имеет права обращаться к этой темной магии. Калиссия держала в руках кинжал, занеся его над ладонью, и не решалась нанести удар – слишком боялась крови и последствий колдовства.
– Ай, черт, дай сюда!
Аскар выхватил из ее рук нож и одним движением резанул по раскрытой ладони девицы. Хьяла снова передернуло. Калиссия сжала зубы. От острого орудия рана вышла слишком глубокая, и кровь стекала ручьём, капая и на стол, и на пол, и на саму девушку.
– Ты всё‑таки идиот, Аскар! Как мне теперь сосредоточиться? – она зло, даже не посмотрев на ладонь, положила обе руки на шар.
Реальность изменилась мгновенно, растворяя девушку в своей темной сущности.
Ее душу, словно невесомую песчинку, мотало из стороны в сторону. Она силилась вспомнить дворец, лица ведьм, их голоса. Хоть что‑нибудь, чтобы их найти. Хоть что‑нибудь!
Кислород разрядами трещал в груди. Тени, чёрные и серые, синие и почти прозрачные, они враждебно скалились и царапали когтями сознание. Стало жутко. Она поняла, что заблудилась, а вокруг лишь плотный туман и пустота.
Калиссия почти смирилась с тем, что духи разорвут ее в ключья, когда что‑то вдруг схватило ее за шкирку и швырнуло на пол:
