Сожги мое сердце

– Заткнитесь! Оба! Сейчас же! Дайте мне минуту подумать в тишине.

Дракону страшно претило пользоваться безысходным положением девушки. Для него это было равносильно тому, чтобы просто повалить ее на землю и взять силой, отчаянно сопротивляющуюся. Но, похоже, что остальные присутствующие не разделяли его моральные принципы. Они оба просто стояли и ждали, что он скажет.

– Ладно, – наконец, вздохнул он, слыша, как под ментальным ботинком хрустнул один из его жизненных устоев. – Так действительно будет лучше.

Девушку будто водой окатило. Она была почти уверена, что дракон не согласится.

– А можно хотя бы без Аскара? – пискнула она, поражаясь собственному голосу.

Калиссии больше всего на свете сейчас хотелось бежать. Уйти в лес и жить с вилтаками, чтобы никогда не видеть ни людей, ни магов, ни ледяных драконов, ни, не приведи Боги, сумасшедших охотников. Виверн вяло ухмыльнулся:

– Я, знаешь ли, тоже свидетелей не люблю.

 

45

 

Они добрались до его покоев молча, каждый размышляя о своем. Каким‑то образом оказалось, что виверн прекрасно знает, куда нужно идти, и поэтому нес девушку на руках вполне целенаправленно. Через порог своей спальни он перенёс ее, будто невесту, даже не заметив этого ритуала, погруженный в свои мысли.

Уже внутри выяснилось, что Аскар все же успел распорядиться о том, чтобы слуги натаскали виверну бадью с горячей водой. За время их веселого ужина и беготни по комнатам вода успела остыть, но была для дракона сейчас как нельзя кстати. Он ощущал себя страшно грязным.

Уродливая магия, атаковавшая сознание Калиссии, а заодно и его, налипла толстым слоем. Таким мерзким он не ощущал себя, даже отражая проклятья целой толпы ведьм, город которых уничтожал.

Умом дракон понимал, что этих отвратных ощущений ему добавляет не только мерзкая магия, но и его собственное решение. Тот поступок, который он должен был совершить, несмотря на то, что против оба участника. Этакое взаимное насилие.

– Если ты не против… – нахмурился Хьял, поставив девушку на ноги. – Я хотел бы прежде умыться.

– Нет, пожалуйста, я успела искупаться, пока вы пировали с вашим другом, – сказала Калиссия сжимая  свою же кисть другой рукой.

Ее оцепеневший спокойный облик скрывал за собой целую гамму противоречивых эмоций и страхов. Внутри ее всю словно заживо сжигали. Девушка до безумия ненавидела мага. Возможно, даже в плену у виверна ей дышалось свободней, нежели рядом с Князем.

А после этой неблагоприятной встречи, времени на "подумать" совсем не осталось, и Лис опрометчиво высказала первое же решение, пришедшее в голову. Все что угодно, лишь бы снова не угодить в липкую паутину мага, зная, что оттуда уже никогда не выбраться.

Хьял не имел понятия, какие тайны девушка утаивала под ликом изнеженной принцессы. Впрочем, и она тоже не могла знать причин, по которым виверн так отчаянно отбивался от близости с ней. Они были связаны не только с тем, что она ведьма. А ещё и с тем, что он вообще редко позволял себе касаться девушек, опасаясь за их жизни.

Стараясь как‑то разбавить обстановку, виверн, раздеваясь, постарался улыбнуться и пошутить. Рассказал девушке, как отвратительно пел на пиру Аскар, как ужасно танцевал и как стремительно падал на стола, не устояв на ногах.

Ведьма безучастно наблюдала за его движениями, облокотившись на стул, куда он вешал одежду. Хьял шагнул в воду, схватил со стоящей рядом скамьи жесткую щетку и принялся ожесточенно стирать с себя верхний слой кожи.

В принципе, он понимал, что эти его попытки смыть грязную энергию мылом и щеткой совершенно бессмысленны. Но, каждый раз, когда яростно пытался оттереть ее с себя, надеялся, что рано или поздно получится.

Калиссия оторвалась от стула, все это время внимательно наблюдая за движением его руки с щеткой, как кошка за летающей рядом с ее носом мухой.

– Можно, я тебе помогу?

Хьял, поймавший себя на том, что остервенело сжимает челюсти, пытаясь стереть себя до самых костей, кинул на девушку недоуменный взгляд.

– Если хочешь, – удивленно протянул он ей щётку.

Лис взяла ее, почти нежно провела по его плечам, а потом швырнула на пол.

– Это делается не так.

Калиссия вздохнула и, положив обе руки ему на плечи, потянула магию к себе. Благо клеймо на ее руке с удовольствием принимало в себя родную энергию. Маленькая алая капля шлепнулась вниз невзрачной кляксой, и девушка поскорее вытерла нос влажной  рукой, дабы виверн не заметил.

– Вы чисты, Ваше Величество, как заново родились, – ухмыльнулась она.

Дракон застыл. Он был в отчаянии от осознавания, что все эти манипуляции со щеткой бессмысленны, ведь он сейчас вновь с головой окунется в эту гадость, если девушка не успеет передумать. Он мысленно взывал ко всем Богам, чтобы это произошло.

– Спасибо, – постарался как можно более дружелюбно поблагодарить Хьял.

– Поблагодарите Его Сиятельство. Благодаря вам, он поделился со мной своим даром! Жаль, использовать его не могу, – равнодушно сообщила девушка.

– Я найду способ это убрать, – виверн хмуро фыркнул, ступая на пол и разбрызгивая вокруг себя воду. – Если ты того не желаешь, то ты не будешь принадлежать ни одному мужчине.

И он не был уверен, что говорит сейчас не о себе в том числе. Лис немного напряглась, обнаженный мужчина ее смущал.

– Хьял, скажи, – активно маскируя неловкость за решительностью, вздернула носик девушка. – Мне лучше осататься одетой и развернуться к тебе спиной, чтобы не оскорблять твой взор? Или есть шанс, что ты перенесешь мой демонический облик?

 

46

 

Мужчина открыл рот, чтобы что‑то сказать, да так и застыл, не веря собственным ушам.

– Я в курсе, что твоя внешность не наваждение, – мягко улыбнулся дракон. – Несмотря на то, что она очень на него похожа. Я был бы… эм… рад смотреть тебе в глаза, когда это будет происходить.

Калиссия обернулась и аккуратно распустила завязки ночной рубашки. Та, бесшумно скользнув по телу, оказалась у ее ног. Девушка царственно перешагнула ткань, заглядывая в желтые глаза виверна снизу вверх

– Надень на меня мой кулон, пожалуйста, – тихо проговорила она. – Потом можешь забрать. Мне с ним спокойнее…

Хьялмар застыл над своим камзолом, сжимая амулет. Казалось, что он бьется в его руке, будто крошечное сердечко. И действительно – очень медленно и умиротворяюще.