Сожги мое сердце

Таких воинов она никогда раньше не видела. Размером с громил, охранявших владения ведьм. Но те добровольно проходили через жестокие обряды, чтобы обрести непобедимое тело, и утеряв в оплату человеческий облик. А эти, можно сказать, выглядели не хуже мужчин‑магов, пользующихся своей силой, чтобы всегда выглядеть безупречно. Но и не маги. Их энергию она бы ни с чем не перепутала.

Лица королевы коснулось, и тут же испарилось мимолетное напряжение.

“Силы неравны”, – сквозь вязкий дурман выдохнула Лис. Напавших слишком мало, чтобы победить собравшихся здесь истинных ведьм и волшебников. Явиться сюда в такой момент подобно самоубийству.

 

4

 

По всему залу зажигались разноцветные шары в руках у ощетинившихся волшебников, готовых в любую секунду к мощнейшей атаке. Магия электризовалась в воздухе, пахло серой и озоном. Калиссия, остолбенев, следила за происходящим.

Она вообще не понимала, что происходит.

Молнии полетели в воинов, расшвыряв их в разные стороны, словно смахнули шахматные фигуры с доски. Выстоял лишь один. Каким‑то чудом, если честно.

Он рычал, перепрыгивая через столы, и вдруг оказался совсем рядом с Калиссией, занеся над ее головой свой раскалённый добела меч.

Девушка не двигалась, весь мир словно замедлился. Или застыла она сама, будто муха в смоле. Она даже не попыталась как‑то защититься от его удара, лишь следила, как медленно опускается его меч. Казалось, это вообще происходит не с ней.

Не вмешайся королева, девушка отправилась бы прямиком в мир мертвых уже через мгновение. В руках Присциллы вспыхнули красным пламенем два кнута, она ловко перекрутила их в воздухе и набросила удавкой на шею необычному воину, фактически, распяла его на столешнице.

Он кричал, страшно ругался. От гнева лопались капиляры в его глазах. Мужчина пытался вырваться, он был похож на угодившего в силки дикого зверя.

– Тварь! Отпусти ее! Как ты вообще на это решилась, паскуда?! – хипел он, с ненавистью сжимая кулаки и напрягая мускулистую шею так, что на ней выступили вены.– Ты знаешь, чья это невеста?! Да знаешь ли ты…?

Он кричал что‑то еще. Калиссия видела, как кривятся его губы, но злобный смех королевы заглушал все его слова, и девушка ничего не могла разобрать.

Его глаза наливались кровью, он весь трясся от гнева. Присцилла продолжала хохотать, заглушая все звуки в зале, и этот ее смех обрывал ниточки натянутых до предела нервов.

– Калиссия, давай! Самое подходящее время! Мы получим небывалый выплеск эмоций!

Прервавшсь на секунду, королева мельком кинула взгляд на лежавшую в ногах ведьму.

– Тебе повезло.

Лис мешкала, то глядя на воина, то на рыдающую перед собой девушку. Присцилла намеренно ослабила хватку, чтобы мужчина мог видеть разворачивающуюся  перед ним картину.

– Я не могу, – почти не слышно прошептала Калиссия, умоляюще посмотрев на тетю, и щека тут же загорелась от звонкой пощечины.

– Мерзавка! – прошипела королева. – Просто неблагодарная мерзавка!

Она щелкнула пальцами, и рука племянницы сама замахнулась и нанесла удар. Кинжал слишком легко зашёл в мягкую грудь.

Воздух разрезал дикий, просто нечеловеческий крик боли и ярости. Мужчина задергался в путах еще яростнее, еще отчаяннее. Он кричал так, словно именно в него вонзили кинжал и продолжали крутить в ране. Жертва же, напротив, вскрикнула очень тихо и обвисла на веревках, уронив голову вниз.

На ее белой сорочке стремительно разрасталось красное пятно. Присцилла, не обращая внимание на окружающих, поднесла к нему пальцы и, собрав немного свежей крови, неаккуратно обмазала губы племянницы и обтерла остатки об ее светлое шифоновое платье.

– Уведите его, – потеряв интерес к охотнику, равнодушно бросила королева, спускаясь с пьедестала. – Я убью его позже.

Мужчину волокли к выходу, словно мешок, прямо за веревку, обмотанную вокруг его шеи. Но он не замолкал ни на секунду, словно окова никак не мешала ему дышать

– Ты адская дрянь, Калиссия! Я обещаю, что вернусь за твоей чёрной душонкой, и ты пожалеешь о том дне, когда твоя шлюха‑мать произвела на свет такое отродье! – проорал он, пожария Лис полными ненависти глазами. – Мое имя Аскар! Запомни его, тварь! Запомни!

Это было последнее, что он успел сказать, пока его, задыхающегося от ярости, тащили по полу. Однако эти слова ещё долго звенели в ушах.

Калиссия ошеломлённо смотрела на мертвую девушку и на сошедших с ума ведьм, пляшущих вокруг неё. Непонятные чувства клубились внутри. Она ощущала, что кинжал пронзил не только жертву, но и ее собственное сердце.

 

5

 

Вакханалия только начинала набирать обороты.

Запах свежей крови до тошноты сдавливал горло, и она постаралась как можно скорее от него избавиться, протерев губы белой салфеткой.

Пение звучало невыносимо громко, колотя по вискам и без того разболевшуюся голову. Вино текло рекой, бокалы, не успев осушиться, наполнялись вновь. Особо агрессивные ведьмы принялись меряться силами, выпуская потоки энергии к потолку, на котором разразилась настоящая  гроза.

От вспыхивающих разноцветных молний рябило в глазах.

– Мне нехорошо, – пожаловалась Лис одной из советниц.

– Нехорошо? Ты смеёшься надо мной, деточка?

Женщина даже не смотрела на Калиссию, она обводила хмелным взгядом зал в поисках новой жертвы на сегодняшюю ночь.

– Здесь не может быть нехорошо, просто расслабься. Ты в первый раз испробовала вкус людской крови, вот и всё. Не отвергай свою сущность, и тебе сразу станет лучше, – совершенно безучастно произнесла ведьма и, призывно повиливая бедрами, направилась к одному из магов.

Калиссия лишь вздохнула. На что она надеялась? На понимание? Конечно, здесь не от кого было его добиться. Воспользовавшись моментом, пока на нее никто не смотрит, она решила улизнуть из зала, юрко пробираясь сквозь беснующуюся толпу.