Сожги мое сердце

Но ведьме будто бы хлопка в уши затолкали. Она видела, как шевелятся его губы, как краснеет от гнева лицо, как наливаются кровью глаза – но ни слова не могла разобрать. Лишь тупо смотрела на него, понимая, как крепко влипла.

– Где клеймо, дрянь? – наконец, донеслось сквозь шум крови в ушах. – Где клеймо, я тебя спрашиваю?!

Калиссия сглотнула вставший в горле ком. Ее единственный выход – довести охотника до такого состояния, чтобы он, в порыве гнева, убил ее одним ударом. Иначе страдать ей в руках разгневаных мужчин если не вечность, то очень близко к тому.

– Ты что слепой? Или глухой?! – голос надломился, но девушка из последних сил старалась говорить ровно. – Я же сказала, что не прошла инициацию! Нет у меня клейма! И не может быть!

– Вероятно, она не врет, – протянул Хьял. – Я же говорил, что не чувствую от нее большой силы.

– Ошибаешься! – снова вскинулась девушка, гневным прищуром глядя на виверна. – Она есть! Огромная! Расслабься хоть на секунду, дай мне хоть малейший шанс! И я обязательно совершу как минимум два ритуальных убийства! Кровь драконов очень дорого стоит!

Повисла такая тишина, что ее, казалось, можно было распробовать на вкус. Оба мужчины смотрели на Калиссию так, будто с ними заговорила бочка из‑под северного эля, за которой прежде подобного не было.

А потом Аскар заржал. Даже на колонну облокатился, чтобы не свалиться от хохота. Виверн широко улыбнулся и добил этим девушку окончательно.

– Тогда я, пожалуй, отрежу тебе руки, – отдышавшись, усмехнулся охотник. – Чтобы, так сказать… избежать рисков. Умора! Ритуальное убийство виверна… Хах!

– Аскар, сними девушку, – коротко приказал дракон, и хохот его друга словно треснул:

– Но Хьял!..

– Я видел, что ты собираешься делать. Это убьет ее, а еще рано.

Аскар снова выругался и одним движением разрубил веревку. Лис рухнула на колючую солому и тут же начала сгребать ее руками, прикрывая обнаженное тело.

– Можно мне одежду? – с надеждой подняв глаза на Хьяла, спросила она.

– И так сойдет, – ровно ответил он, обжигая ее своими желтыми глазами. – Но если починишь то, что было на тебе только что, можешь ходить в нем. Я возражать не стану.

Калиссия оглянулась и разочарованно отметила про себя, что даже если она сможет как‑то связать друг с другом остатки своего ещё недавно роскошного наряда, оно будет выглядеть слишком откровенно, чтобы находится среди солдат и охотников.

– Если вы думаете, что слово "ведьма" означает, что по щелчку пальцев все само по себе срастется, вас неправильно информировали!

– Ваше Высочество, – улыбнулся Хьял так, что лучше бы этого не делал. – Если вы думаете, что мне не все равно, в каком вы виде будете ходить, то вы ошибаетесь.

 

13

 

Над городом сияла огромная мертвенно‑бледная луна, ещё не совсем полная. Помимо завываний собак и стрекота кузнечиков, в лагере царила тишина. Потушенные костры выпускали в воздух остатки серого дыма, а уставшие солдаты и охотники разбрелись по своим палаткам.

Виверн, непрестанно называя ее "Ваше высочество" и через каждое второе слово извиняясь за то, что доставляет ей такой дискомфорт, засунул ее в какую‑то клеть. Назвал ее "королевскими покоями", а потом со скрипом запер дверь.

Страж, приставленный к ее клетке, весь вечер не отказывал себе в удовольствии хлебать вино из деревянного черпака и нагло комментировать внешность девушки, не упуская ни одну деталь из виду.  Причин для комментирования у него нашлось очень много, и мысленно Калиссия ужаснулась, что бы было, не позволь виверн ей прикрыться ошметками собственного платья. Сидеть совершенно голой на виду у подобной солдатни? Да при одной мысли передергивало!

Но даже этот страж наконец‑то уснул, подтверждая ее догадки своим звучным храпом.

Калиссия размышляла. Это мог быть ее единственный шанс убежать, и если она им не воспользуется, то, сгорая на костре, себе этого не простит.

Понимая, что без шума здесь не обойтись, девушка отсчитывала последние секунды до того, как пустить магию в ход. Все чувства обострились, сердце стучало медленно, но громко.

Раз, два, три…

И в ее руках загорелся огромный зелёный шар, девушка наотмашь швырнула его в решётку, и, о чудо, она поддалась, со скрипом распахнувшись настеж. Девушка, как напуганный заяц, рванулась с места и кинулась в редкий пролесок.

– Тревога! А ну стоять! – завопил проснувшийся охранник.

Но его крик только сильнее ее подгонял. Она бежала и слышала, как в лагере оживает все больше и больше голосов. Оглянувшись, ведьма заметила сотни огней. И ускорила бег, вкладывая в него все свои силы. И тем оглушительнее был удар, с которым она врезалась в появившуюся буквально из ниоткуда широкую мужскую грудь.

– Ваше Высочество, вы нарушаете все мыслимые и немыслимые законы гостеприимства, – заговорило это каменное изваяние голосом Хьялмара. – Прежде, чем покидать лагерь, стоило хотя бы попрощаться.

Калиссия не хотела поднимать глаза, ей и так стало понятно, что ее настиг полный провал. Она сделала неуверенный шаг назад, в руке снова разгоралось зелёное пламя.

– Освободите мне путь! – угрожающе прорычала она, все ещё смотря себе под ноги.

– Это невозможно, – он с интересом рассматривал жалкий огонек в руке девушки. – Так что можете метнуть это в меня и посмотреть, что будет.

Лис приняла его предложение, не раздумывая, и в грудь виверна угодил магический шар, с шипением расползщийся по его доспехам, оставив после себя лишь легкий дымок в напоминание.

– Занятно… – протянул виверн, опустив взгляд на свою грудь. – Есть еще что‑нибудь в арсенале?

– Да что ты такое? – не веря своим глазам, прошептала Калиссия, прикладывая холодную руку ко рту. Конечно ее силу не сравнить с той, которую обретают инициированные ведьмы. Но чтобы совсем ничего, такого с ней не случалось.

– Как невежливо. Нас ведь познакомили. Не что, а кто. Император Хьялмар… – словно лекцию начал виверн.

– Отпустите меня! – прервала его Лис, метнувшись в сторону.

– Как будто тебя кто‑то держит… – пожал он плечами и, задумавшись, поднял с земли какое‑то полено и просто метнул его в сторону убегающей девицы. Ему претило это, но рядом не оказалось Аскара, обычно выполнявшего подобную работу.

Снаряд глухо врезался ей в затылок, и, сначала зависнув в воздухе, девушка упала на землю. Перед глазами быстро расползалась темнота.

– Мне очень жаль, – услышала девушка прежде, чем отключиться. – Действительно очень жаль.

 

14