Старовский раскоп

Старовский раскоп

 

Автор: Александра Огеньская

Дата написания: 2023

Возрастное ограничение: 18+

Текст обновлен: 23.09.2023

 

Аннотация

 

Полная до безобразия, тяжелая, как на сносях, луна выплыла из‑за облаков, осовело оглядела окрестности. Окрестности ничем особым ее не удивили: всё тот же снег, те же жиденькие пролески и редкие черные кляксы ёлок, то же марево ночного города вдалеке. Огляделась, подумала и хотела было снова спрятаться, да зацепилась за странное. На подъеме ночи, в сорокаградусный мороз, когда даже лисы тихо спят и носов из нор не кажут, когда стонут и вздыхают мерзнущие деревья – через ледяную пустошь брел человек.

 

Александра Огеньская

Старовский раскоп

 

Часть 1. Лицевая сторона

 

 

Полная до безобразия, тяжелая, как на сносях, луна выплыла из‑за облаков, осовело оглядела окрестности. Окрестности ничем особым ее не удивили: всё тот же снег, те же жиденькие пролески и редкие черные кляксы ёлок, то же марево ночного города вдалеке.

Огляделась, подумала и хотела было снова спрятаться, да зацепилась за странное.

На подъеме ночи, в сорокаградусный мороз, когда даже лисы тихо спят и носов из нор не кажут, когда стонут и вздыхают мерзнущие деревья – через ледяную пустошь брел человек. Ради такого события луна передумала прятаться, поскольку знала, что ночью людишки предпочитают спать по домам, а не шататься бог знает где. Луне стало любопытно.

А человек вообще оказался непонятный. Во‑первых, в такой мороз в легонькой вельветовой куртке, идет, трясется весь, шатается, периодически заваливается, как новорожденный жеребенок, но упрямо подымается и снова бредет, утопая в снегу. Во‑вторых, человек явно не представляет, куда и зачем идет: город, – луна это видела ясно, – оставляет строго за спиной, впереди же глухая чаща настоящей тайги. В‑третьих, но об этом объект наблюдений знать не может точно, метрах в трехстах от него, тихо, прижимая нос к петлям следов, крадется за человеком огромная черная пантера. Опять же – откуда в Сибири пантеры?!

Вот она замерла, подумала… Хвост раздраженно мотнулся туда‑сюда. Потом невнятно рыкнула и понеслась по следу, всё так же низко пригибая голову. Расстояние быстро сокращалось.

Человек как раз снова завалился в сугроб, он не видит опасности. А пантера уже в десяти… в пяти… в трех метрах… Вот она подымает голову, рычит, желтые глазищи сверкают зло и голодно, вот человек пытается отползти, глупо заслоняется локтем, вот…

Досмотреть, чем всё закончилось, луна так и не сумела – набежали облака и скрыли захватывающее зрелище от ее взора. Впрочем, интерес она потеряла почти сразу и не сильно огорчилась. А на следующую ночь и думать забыла.

Снег всё шел и шел.

 

Глава 1. Ab ovo

 

 

Пахло здесь всегда сырой затхлостью и холодно было тоже всегда. Зачем холодно, Андрей приблизительно понимал – один из способов давления на пленника. Насчёт сырости мог только гипотезы строить – скорее всего, какое‑то подземелье, но с таким же успехом может быть и просто подвал ничем не примечательного домика где‑то на окраине города. Камера маленькая, пять на семь шагов, стены неровные, краска местами облупилась, обнажила кирпичную кладку. Потолок низкий, ощущаешь себя как в гробу заколоченным, окон нет. Счёт дням Андрей потерял давным‑давно, иногда казалось, держат его здесь месяц‑два, иногда – годы и годы. Теребил отросшую щетину и решал, что всё же не более месяца. Наверно, уже объявили в розыск. Или не объявили? Мало ли, уехал человек куда… Да даже если бы объявили – не найдут. Что обычная простецкая милиция против…

Против кого, кстати? Андрей так и не выяснил личности своих похитителей. Какие‑то сильные маги, но только кто? Кому мог перебежать дорогу скромный специалист по магическому антиквариату? Кто‑то из клиентов? Конкуренты? Может, Рихарт? Но нет, тот сидит себе в Германии и носа в Россию не кажет вот уже лет десять. Да и не стал бы он из‑за какого‑то браслета или пары статуэток… Но кто тогда? И зачем? Так и не объяснили, чего хотят. Просто однажды возвращался домой, довольно поздно и, чего уж греха таить, слегка в подпитии, а в подворотне – чем‑то тяжелым по затылку и всех делов. Потом уже эта камера и ощущение полнейшего бессилия – собственную магию словно бы отрезало. Понял, что барьер.

И еще понял, что сам этот барьер не пробьет. В первый день вообще никто не пришел (день весьма условный: от момента, когда очнулся и обнаружил себя в этих стенах, а ночь – когда утомился и заснул прямо на холодном полу), сколько Андрей ни кричал и ни пинал тяжелую дверь своего узилища. На второй явились два мордоворота непонятной магической принадлежности и избили, так и не произнеся ни слова. Поесть не дали. Морили голодом еще несколько дней, потом снова избили. Потом всё‑таки сжалились и покормили. Теперь кормят регулярно и довольно прилично для тюрьмы, бьют изредка и уже без былого остервенения, профилактически, но, черт возьми, так и не объясняют ничего! Была мысль – Андреем кого‑то шантажируют, потому и бьют. Может, на видео записывают? Но когда шантажируют, вряд ли держат больше недели, а Андрея держали.

Первые дни мужчина еще пытался как‑то трепыхаться, всё простукивал стены, бился в дверь, кричал и требовал позвать кого‑то главного, после впал в голодный ступор, даже с жизнью попрощался, затем дней пять примерно приходил в себя. А сейчас уже понимал, что еще сколько‑то времени взаперти – и просто рассудком двинется! С ума сходил от тоски, от плохо придавленного страха, от вони собственного грязного тела. Ненавидел эти стены, своих молчаливых мучителей, даже самого себя – за беспомощность. Но ненавидел монотонно, сквозь усталость и побои. И тишину. Не мог, определенно не мог больше здесь находиться, дней десять назад застал себя на том, что сидит в углу, подтянув колени к подбородку и, мерно раскачиваясь, бормочет как заведенный: "Не могу‑не могу‑не могу‑не могу!" Казалось, стены надвигаются, потолок медленно проседает, вот‑вот тяжелым прессом придавит жалкого человечка… Тогда лихорадочно вскочил, забегал по камере, ощутив, как в первые дни заключения, нестерпимый зуд деятельности. Магия здесь не работала, он даже уже привык почти, но ведь свет клином на магии не сошелся?! Живут же как‑то другие люди без неё! А тут лишь бы за дверь выскочить – чутье говорило, что такой мощный барьер вряд ли может быть растянут на пространство большее, чем камера. Тут бы выбежать – а дальше "прыжок" за пределы здания и свобода! Только бы…

Тогда же принялся ковырять стену – старая, крошилась она легко, ногтями и черенком ложки получилось поддеть кирпич, и вот как раз вчера его уже удалось полностью вытащить из паза, а дальше дело ловкости. Зайдут они, два этих "шкафа", одному черенком в глаз, другому кирпичом по голове, и за дверь!