Старовский раскоп

Тик‑так.

Вышагнул.

Тик‑так.

Выбросил руку вперед, а в руке вещица непонятная, камешек алый, изнутри угольком светится.

Андрей вскрикнул.

Тик‑так… Что за?…

Воздух словно загустел, потек желатином. Шерсть на загривке вздыбилась, защекотала. И когда успела… шерсть?! Не важно. Опасность.

Тик!

Не теряя времени, мужика – когтями в лицо. Так правильно.

Так!

А он – рррраз! – и нет его, исчез! Словно и не было. Заррраза.

И тогда воздух опять сделался легким и тухлым, а часы понеслись с бешеной скоростью – тик‑так‑тик‑так‑тик! Только и успевай соображать. Андрей ругается, подымаясь с полу, потом неровно ковыляет к креслу. В него падает.

– Ну что, Алина, как тебе моя квартирка?

***

Сразу, с первого вздоха понял, что барьер разрядился. Еще бы – месяц без подпитки хозяина.

Ну и, конечно, ждали. Какая‑то следящая формула, дело легкое и быстрое. Куда проще электронного жучка. Так что о появлении в доме хозяина заинтересованные господа узнали моментально. Что и продемонстрировали. Оборотень Алина спасла снова. Жалко, любопытный господин сбежал, а то можно было бы порасспросить… Хотя чего уж тешить самолюбие – в нынешнем‑то состоянии расспрашивать?

Кошка подошла, ткнулась носом в колени.

– Оборачивайся обратно, не трать силы.

Она мотает мордой и к чему‑то принюхивается. Тихонько вопросительно порыкивает.

Ну да, на кухне сгнили продукты. Теперь, соответственно, благоухают.

– Это на кухне что‑то испортилось. Надо убрать.

Зато дома. Наконец‑то. Нужно только поднять барьер от незваных гостей и навесить еще штук пять следилок – на окна и на входную дверь.

– Ну, давай, становись уже человеком. Сейчас тебе вредно слишком долго бегать в шкуре. Опять "ломать" начнет.

Не слушает, снова рычит и тянет в коридор. Там темно и узко, дурацкие советские планировки, зато теперь заметил. Конечно, кошки такие вещи ощущают на уровне подсознания…

Ловушка. Растянутая на высоте полуметра от пола паутинка. Приходилось такую уже как‑то ставить на сейф, когда Эсташ отдавал на хранение одну очень ценную вещицу. Попавшему в такую паутинку не позавидуешь – очень больно, не считая парализации. И не слишком легально, кстати. Моя паутинка куплена была подпольно, весьма недешево обошлась. Сигнализациям уже тогда не доверял.

Значит, дома ждали. И с большим нетерпением.

– Не вздумай подходить близко. Погоди…

Как снимать паутинку, знал. Теоретически. Реагирует только на живых существ, поэтому, например, швырять в нее камень бесполезно, не сработает и не разрядится. Вот лабораторную мышь – можно попробовать. Только где ж ее взять? Впрочем, за мышь сойдет любая безделушка, должным образом подпитанная.

– Стой, я сейчас…

В комнате. В книжном шкафу. Целая коллекция болванок для амулетов.

Паутинку сняли. И еще одну, в ванной комнате. Третья стояла в крошечной кухоньке, растянутая между столом и табуретом, но её снимать пороху уже не достало. Просто прикрыли дверь и предпочли сделать вид, что ничего не заметили. Кстати, эта же процедура, закрывание двери, несколько смазала зловоние.

Нда.

– Ну и кто же тебя так не любит? – фыркнула. – Аж два раза уже напали.

Серьезный вопрос…

Она, уже в нормальном своем виде, сидела в кресле и явно получала удовольствие самого факта в нем сидения. Надо же, и в человеческом обличье что‑то от кошки. Разомлевшее, довольное, красивое животное… Само собой – тепло, светло и мухи не кусают.

– Возвращаю вопрос. Кто не любит тебя? Настолько, чтобы инициировать, но не позаботиться об обучении? Чтобы позволить бродить где попало, рискуя еще и жизнями посторонних?

Покачала головой.

– У меня нет в друзьях оборотней, – без тени ехидства сообщила. – Волшебников и магов тоже. Или как вас там называть? Чародеи, волхвы, кудесники?

– Магически одаренные. Люди со способностями. Обычно мы так друг друга называем.

– А мы, люди без способностей? Как нас вы называете? – спросила с вызовом и нажимом. Вообще вся сделалась напористая, сердитая, вот‑вот упадет на лапы и оскалит клыки.

– Простецы. Не знаю, кто придумал, но "простец" – это…

– Я знаю, кто такие простецы. Всё‑таки историческое образование. Что ж, спасибо.

– Ты теперь не простячка.

Скривилась, как от зубной боли. Замотала головой.

– Оборотень. Пантера, ага? Замечательно! Я теперь буду периодически бегать в лес поохотиться, а с голодухи кидаться на своих студентов? И пугать всех желтыми глазами? Обрастать мехом и рычать? С ума сходить от вида сырого мяса? Зато не простячка, да?

Думал, сейчас точно перекинется, уже приготовился ловить, уже прикидывал, сработает ли формула… А она всхлипнула раз, другой и заревела тихонько, но тягостно. Стоял, как пень, не мог сообразить. Для оборотней хотя бы формула есть. А вот что делать с ревущей женщиной? В конце концов, чувствуя себя донельзя глупо, сходил в ванную комнату и принёс полотенце. Присел на пол, снизу вверх заглядывая в лицо.

– Ты это… Живут же, и ничего. Вот у меня приятель… Он волк. Работает, между прочим, помощником преподавателя в университете, пишет магистерскую диссертацию, нормальный такой парень. Ни разу в жизни ни на кого не напал. И знаешь, оборотни живут дольше. Средняя продолжительность жизни – сто двадцать лет, и практически никаких болячек. Ну, разве так плохо?

Шмыгнула носом, спрятала лицо в скомканном полотенце. Вынырнула, бросила несчастный взгляд:

– Я… я чуть тебя не убила…

– Тебя всего лишь не дрессировали как положено. Ты не виновата. Не убила же? И переболела самостоятельно, теперь легче будет. Скоро совсем хорошо научишься себя контролировать. Зато представь, как удобно? Археолог ты? Ну, не знаю, разведку лесов проводить, а? Или не катит? Опять же… ну… в общем, я тебя со своим Вольфом познакомлю, он тебе лучше всё расскажет и объяснит. Это же здорово, по‑кошачьи‑то? Ну, там… Я не знаю…